– Я не могу сделать и шагу, - прохрипел он.

Один из техников, здоровенный детина, сказал торопливо:

– Это облегченный костюм малой защиты. Для кислородных атмосфер!

Но в его голосе Натальин уловил нотку глубокого презрения. Сквозь обзорный щиток он увидел своего директора, который обеспокоено протискивался к нему.

В наушниках послышался его писк:

– М-мэ... В таких костюмах можно и в преисподнюю!

Ответил тенор техника:

– В этой пижаме?

И все покрыл густой нетерпеливый бас замдиректора по освоению Венеры.

– Вам не придется ходить в нем! Проконсультируете, не выходя из комнаты. Они само наловят и принесут. Готовы?

– Д-да...
– прошептал Натальин, понимая, что делает величайшую глупость в своей размеренной жизни.

Его подхватили и перенесли на металлическую плиту.

– ...пять, четыре, три, два...

Перед глазами вспыхнул неземной плазменнный свет, выжег тени по всему залу, басовитое гудение смолкло, в уши ударил пронизывающий свист...

Он материлизовался над приемной площадкой на высоте трех-пяти сантиметров. Здесь трудно было упасть. Но Натальин не удержался на занывших ногах. Холодная блестящая поверхность отражала странный сиреневый свет, в наушниках слышались неясные шорохи...

– Прибыл!

Он почувствовал, как кто-то сильный хватает его под руки. В следующее мгновение уже стоял на ногах. Сзади его поддерживали за плечи.

Перед ним стоял высокий человек. Голова у него была перевязана бинтом, в темных запавших глазах угадывалась злость и отчаяние.

– Руденко, ты?
– спросил он. Голос его был резкий и четкий.

Он приблизил лицо к шлему, всматриваясь сквозь полупрозрачный металл поляроида.

– Гм...
– сказал Натальин.
– Я не Руденко. Меня попросили прибыть... гм... уладить некое... недоразумение.

– Мирмеколог?
– спросили сзади.

Натальин ощутил, что его не поддерживают. В поле зрения появился другой атлет. Он выглядел еще более измученным, чем коллега. Правая рука висела на перевязи, лицо багровело ссадинами.

– Да, - ответил Натальин.
– Ученый. Что тут у вас?

– Напали муравьи!
– сказал первый зло.

– Примените инсектициды, - предложил Натальин заученно.

– Инсектициды?
– переспросил атлет яростно.
– Инсектициды?

В темных глазах, которые стали чернее угольев, полыхнуло пламя.

– Инсектициды? Огнеметы не справились! Все боевые припасы израсходованы!

Пятна на повязке проступили ярче, налились темной кровью. Второй молча повернул Натальина за плечи к стене.

За матовой перегородкой беззвучно мелькали страшные тени... Огромные крючковатые лапы скользили по металлу, зловеще смыкались и размыкались челюсти.

– Их сотни, - сказал первый глухим голосом.
– Уничтожены все внешние приборы. Вездеход изуродован. Один-единственный муравей сорвал гусеницы, раскусил спектролитовый колпак, уволок на сотню метров лазерную пушку...

– К какому виду они принадлежат?
– спросил Натальин.

– Челюсти невероятных размеров. Значит, к кусачему.

– Они появились, - сказал второй, - когда мы работали за Куполом. К счастью, все мы были в скафандрах высшей защиты. За несколько мгновений все вокруг оказалось разрушено. Троих эти злобные твари утащили, мы с Марусиным успели прыгнуть в люк. Один из этих демонов вскочил за нами. Еле успели... Полста пуль, не меньше.

– Где он?
– закричал Натальин невольно. Сердце мирмеколога забилось вдвое быстрее: совершенно новый биологический вид! Мирмекос гигантик. Нет, грандиозус!

– Возле самого люка, - ответил тот, которого назвали Марусиным, - в коридоре.

Они вышли из зала. Натальин обливался потом, сцепив зубы, покорно тащил на себе нелепые железные латы. Но разом забыл об этой груде металла, пластмасс, приборов и установок, когда увидел поверженного гиганта.

Поперек коридора лежал огромный муравей, размером с саблезубого тигра. Весь иссиня-черный, как вороново крыло, он точно так же отливал металлическим блеском, страшные жвалы раздвинулись в предсмертной судороге, голенастые ноги сплелись в узел. Продолговатое брюхо, покрытое прочными щитками, втянулось вовнутрь. Все его тело было изрешечено пулями. Впрочем, стены коридора пострадали не меньше.