Отношения В. К. Плеве и С. Ю. Витте испортились окончательно на заседаниях дворянского совещания. В. К. Плеве был начисто лишен творческих задатков. Более того, его порой посещали такие странные идеи, что нам, историкам, остается, следуя персидской пословице, «засунуть в рот пальцы удивления и сесть на ковер для размышления». Вот пример, взятый из книги Ю. Б. Соловьева.

В. К. Плеве был горячим сторонником насаждения в Сибири дворянского землевладения. Но где найти таких дворян, которые согласятся уехать с насиженных имений в далекий край? «Я бы хотел знать, где те русские люди американского закала, которые согласятся переселиться в Сибирь на 1000 десятин земли с неотмерзающей подпочвой и которые при этом пожелают затрачивать большие средства на обработку этой земли. Я думаю, что такие люди будут редким исключением и едва ли найдется какой-нибудь десяток».

Но проблему требовалось безотлагательно решать, и вот в голове В. К. Плеве родился план. Чтобы создать в Сибири землевладение дворян, следует отступить на несколько столетий назад — в XVI век. Все сибирские земли надо разделить на две части: на одной жизнь будет идти нормальным капиталистическим путем, а на другой, дворянской, будет заведен особый порядок, а именно: имения будут предоставляться дворянам только в пользование, за службу, как много веков назад, без права продажи и покупки в течение трех поколений, как временно заповедные. Другими словами, из землевладения предлагалось образовать тягло и прикрепить помещиков к земле. По плану В. К. Плеве, в Сибири начала XX века предлагалось образовать дворянство тем же способом, как много столетий назад было сделано на территории Европейской России 120.

Закон 8 июня 1901 года открыл дворянам льготный доступ к сибирским землям. Как вскоре оказалось, годы, потраченные на разработку этого закона (В. И. Ленин откликнулся на него статьей «Крепостники за работой» 121), были выброшены впустую. «Сибирских конкистадоров из дворян не получилось», — справедливо указывает Ю. Б. Соловьев 122.

Как и его недруг министр финансов С. Ю. Витте, глава Министерства внутренних дел В. К. Плеве был этатистом. Но этатизм бывает разный. Он может вывести из пропасти, но он может в нее и завести.

Дворянское совещание собиралось для того, чтобы выяснить «современные нужды дворянского сословия» и наметить меры, «…которые могли бы обеспечить поместному дворянству способы нести и впредь службу престолу» 123. Следуя формулировкам монаршего повеления, дворянские заправилы составили проект программы работ совещания, который был переслан для отзыва министру финансов.

В своем заключении на проект С. Ю. Витте совершенно иначе подошел к вопросу о том, как помочь дворянству найти достойное место в новой жизни. Прежде всего, полагал он, следует обсудить общие условия сельского хозяйства, в том числе и хозяйства поместных дворян, а затем уже планировать меры к улучшению этих условий.

Министр финансов не был сторонником той точки зрения (она имеет некоторое хождение и в наши дни), что мелкое сельское хозяйство, устроенное на семейных началах, имеет неоспоримые преимущества перед крупным, ведущимся с применением наемного персонала 124. Противник всякого социального иждивенчества, С. Ю. Витте категорически отметал претензии дворян на особые заслуги перед государством — по его представлению, не дворяне только, но все сословия несли тягло, налагаемое на них государством во имя общей пользы 125. По мнению министра финансов, работа Особого совещания по делам дворянского сословия окажется благотворной лишь в том случае, если сословные интересы дворян будут учитываться лишь в той мере, в какой они совпадают с общегосударственными. В документе было прямо сказано: денежные средства, собираемые государством со всех сословий, не могут быть потрачены на нужды только одного из них.

В «Воспоминаниях» С. Ю. Витте заметил, что если журналы Особого совещания по делам дворянского сословия будут когда-нибудь опубликованы (а они не опубликованы полностью до сих пор), то эта публикация будет сильнейшим ударом по престижу российского дворянства.

Когда С. Ю. Витте узнал, что дворяне пытаются добраться до казенного кошелька через посредство Дворянского банка, то принял самые решительные контрмеры. Он доложил царю — дворянские домогательства государственных денег крайне вредно влияют на обороты самого банка. В ожидании новых льгот его заемщики перестали вносить регулярные платежи в расчете на то, что эти льготы будут дарованы прежде, чем банк вынужден будет приступить к взысканию недоимок.

2 апреля 1899 года Витте добился от царя положительной резолюции на доклад, где говорилось, что впредь до завершения конверсии 4 %-ных и 4,5 %-ных закладных листов «…не были возбуждаемы и не могли подлежать рассмотрению в высших государственных установлениях, полагая в числе оных и… Особое совещание по делам дворянского сословия, какие-либо вопросы, касающиеся пересмотра или частичного изменения действующего устава государственного Дворянского земельного банка, равно как и иных существующих о нем узаконений, иначе как в порядке испрошений на сие министром финансов непосредственных у его императорского величества указаний» 126.

Своей твердой позиции по дворянскому вопросу С. Ю. Витте не изменил и впоследствии. Когда в конце 1905 года Крестьянский банк получил неограниченное право покупки земель за собственный счет для перепродажи их крестьянам, помещики собирались хорошо поживиться на этом. Но у них ничего не вышло — во главе управления сословным ипотечным кредитом С. Ю. Витте поставил своего верного ученика и единомышленника А. И. Путилова. Тогда предводители дворянства, собравшись в Москве, направили жалобу императору, где писали, что банк им мешает процветать, отказываясь участвовать в сделках с явно завышенной оценкой недвижимости.