Я достала еще одну банку пива из ближайшего походного холодильника.

Сара и Мэнда едва сделали по глотку, но вели себя так, словно они уже надрались.

— Знаешь, о ком я скучаю? — спросила Сара.

— О ком? — переспросила Мэнда.

— Я скучаю по Хай, — ответила Сара.

— И я, — подтвердила Мэнда.

Я пробормотала что-то в ответ и залпом выпила еще одну банку пива. Не знаю почему, но на какую-ту долю секунды мне показалось, что Сара скажет: «Хоуп. Я скучаю по Хоуп». Может быть, потому, что я еще не размышляла об исчезновении Хай, но до конца дней не забуду, что уехала Хоуп. Дело в том, что если бы Сара сказала: «Я скучаю по Хоуп», я бы стукнула ее банкой с пивом.

— Хай правда реально существовала? — спросила Мэнда.

— Ее тетя сказала, что она, цитирую — вернулась в тот круг, которому принадлежит — конец цитаты.

Это привлекло мое внимание.

— Что? Что это значит?

— Думаю, это означает, что она вернулась в тот город, — сказала Сара.

— Почему она не сказала нам? — спросила я.

— Может быть, была смущена, знаешь ли, после всего того плохого, что она наговорила о чванливых, самодовольных девицах, с которыми ходила вместе в школу, — задумчиво сказала Сара. — Она не хотела встречаться с нами.

Я шнырнула банку в мусорный ящик и схватила другую.

Те «разговоры», которые последовали за этим, не стоит подробно описывать.

Мэнду интересовало, будет ли Бриджит вести себя высокомерно, когда вернется из Лос-Анджелеса. Когда она отправилась на поиски Берка, я выкинула выпитую банку и схватила еще одну.

Между двумя большими глотками пива Сара похвасталась, что потеряла полтора килограмма в первый же день новой диеты на лимонной воде.

Мне нужно абстрагироваться от того, что происходит вокруг меня.

Еще пиво.

Потом еще два.

Я уже отпила половинку шестой банки, когда увидела его.

Его.

Пола Парлипиано.

— БОЖЕ МОЙ! — закричала я Саре в лицо, как обычно поступает надоедливый закоренелый алкаш. — ЭТО — ПОЛ ПАРЛИПИАНО.

Я прижала ладони ко рту.

— О МОЙ БОГ! О, МОЙ БОГ! О, МОЙ БОГ! Я ЗНАЛА ЭТО! Я ЗНАЛА ЭТО! Я ЗНАЛА ЭТО! — закричала Сара, так что мои волосы откинулись назад. — ТЫ ВЛЮБЛЕНА В НЕГО!

Я закрыла ей рот ладонями.

— ТСССССССС… — пробормотала я. — Ведь не ты влюблена.

— Влюблена.

— Не влюблена.

— Влюблена.

Это препирательство продолжалось некоторое время, как обычно это бывает при разговоре подвыпивших людей.

— Я просто счастлива, что ты не лесби, — наконец сказала Сара, ставя на нашем препирательстве точку.

— Ты думаешь, я лесбиянка?

— О, мой бог! Не я!

— Тогда кто? И почему?

— Ну, идут слухи, Джесс, — сказала она. — …Ты ведь не целовалась ни с одним парнем, с тех пор как в восьмом классе встречалась со Скотти.

— Нет, целовалась, — протестовала я, с неохотой вспоминая о Кэле. — Я просто не рассказывала тебе об этом.

— Позволь мне угадать: он живет в Канаде верно? — начала Сара. — Около Ниагарского водопада. И я его не знаю.

Девятнадцатилетний компьютерный гений из Сиэтла, бросивший колледж, звучит не более убедительно. Я не знала, что сказать. Они считают, что я лесбиянка?

— Эй, я — единственная, кто защищал твою гетеросексуальность, поэтому не сердись на меня, — сказала она ненавистным мне тоном всезнающего человека. — Я — единственная, кто указывал всем, что ты чуть не падаешь в обморок, когда кто-нибудь произносит слова: Пол Парлипиано. Поэтому точно знала, что ты влюблена в него. Я знаю это наверняка, как знала про Мэнду и Берка, что они все лето трахаются до того, как их поймала…

Тут уже она закрыла рот ладонями.

О, черт!

— О, мой бог! Не говори никому ничего! — стала умолять меня Сара.

Я была настолько потрясена, что не могла вымолвить ни слова. Мэнда и Берк все лето занимаются любовью, Боже мой. Одно дело подозревать кого-либо. Но совсем другое, когда это низкое предательство подтверждено очень надежным источником.

— Я обещала Мэнде, что никому не скажу. И если Бриджит узнает… — Сара в панике начала метаться, так же как и я раньше. — О мой бог! Мать твою! Обещай, что не расскажешь Бриджит! О Мэнда! О люди! О мой бог! Мать твою!

Я искала Пола Парлипиано. Он был таким красивым! Таким чистым. Ну… Все.

— Джесс! Поклянись, что не скажешь никому!

Мне надо было его увидеть.

— Мне правда не хочется сейчас об этом думать, — ответила я, произнося каждое слово с такой убежденностью, которую можно объяснить большим количеством алкоголя. — Потому что мы с Полом Парлипиано на одной и той же вечеринке первый раз в жизни…

Вид Пола заставил меня замолчать. Вот он рядом, не далее нескольких метров, сидит на песке, скрестив ноги, потягивает пиво, ведет какой-то умный разговор с каким-то идиотом.