Уздолец болезненно сморщился и мгновенно отскочил в сторону. Ведун выпрямился и с холодной улыбкой покачал головой. Отмир решил было, что сейчас он предложит разбойнику сдаться. Но нет — не предложил. Самозванец зашипел по-змеиному и, закрутив мечом сверкающий узор, пошел на ведуна. А тот стоял, не двигаясь с места, и все с той же улыбкой спокойно глядел на приближающегося разбойника.

Отмир замер. Еще шаг, и уздолец сможет дотянуться своим мечом до груди ведуна! Почему тот медлит? Не рассчитывает же он просочиться невредимым сквозь сверкающую паутину, сотканную разбойничьим клинком?! Если да, то он сумасшедший, а если нет — на что он рассчитывает?!

И вот решающий шаг сделан. Отмир дернулся, намереваясь если не спасти ведуна, то хоть отомстить за его глупую смерть (ведь даже оружия не достал!), и снова замер. В тот же миг, как с губ уздольца сорвался торжествующий крик, ведун, непостижимым образом оказавшийся у разбойника за спиной, быстро обхватил его голову одной рукой за затылок, другой за подбородок, и резко крутанул, будто запуская детский волчок. Оглушительно хрустнули позвонки, и третий разбойник бездыханным упал к ногам ведуна.

Удивительно, но манера боя ведуна показалась Отмиру смутно знакомой. Скупые, выверенные до неуловимости движения, избегания прямого столкновения силы с силой — все это было похоже на его собственное умение, на умение Инциуса. Только у ведуна все получалось короче, быстрее, сильнее и… гораздо безжалостнее. И именно эта жестокость его действий (жестокость, которую вряд ли одобрил бы учитель Отмира) странным образом придавала им в глазах княжича невиданную им доселе законченность и полноту…

Расправа — назвать это боем у Отмира не повернулся бы язык, — или, может, казнь не заняла и трех минут. Ведун оглядел тела мертвых врагов, вздохнул и перевел взгляд куда-то за спину застывшего как изваяние Отмира. И тут княжич с ужасом и стыдом понял, что, заглядевшись на ведуна, совсем забыл о сестре. Не иначе, как тут не обошлось без колдовских чар! Вгоняющий в оторопь свист ведуна, его голос, полностью захватывающий внимание, слушателей — все было слишком необычным, чтобы сойти за простое, неколдовское мастерство…

Отмир тряхнул головой, отгоняя некстати закрутившиеся подозрения, быстро развернулся и замер — чего скрывать! — от страха.

Бледный как полотно последний уцелевший самозванец, вцепившись в волосы Иланы и запрокинув ее голову назад, дрожащей рукой прижимал к шее княжны короткий кривой нож. Оружие выглядело не слишком внушительно, но Отмир прекрасно понимал, что стоит ему или ведуну сделать одно неверное движение, и «игрушечный» ножичек в дрогнувшей руке перепуганного татя с легкостью перережет Илане горло.

Отмир не видел глаз сестры — ее лицо было обращено к издевательски безоблачному небу. Руками княжна придерживала на груди разорванную рубашку. Встретившись взглядом с Отмиром, тощий подонок рванул Илану за волосы, и девушка вскрикнула от боли.

У Отмира потемнело в глазах. Во взгляде самозванца он не увидел ничего, кроме дикого, отчаянного ужаса. Разбойник был сейчас в таком состоянии, что вряд ли до него дошел бы смысл обращенных к нему слов. Да и что ему сказать?! В голову, как назло, не шло ничего дельного. Отмир почувствовал, как где-то в глубине разума холодным сгустком шевельнулось отчаяние. Недостойное мужчины, бесполезное чувство понемногу охватывало душу Отмира, ломая волю, заставляя забыть о чести и безропотно отдаться на милость злой судьбы. Илана… Один взгляд на беззащитное горло сестры, и Отмир снова пришел в себя. Накатившая было слабость в мгновение ока сменилась ледяной яростью. Княжич до боли в пальцах сжал рукоять меча. Если что… если хоть одна царапина! Этот подонок пожалеет, что родился на свет!

Отмир уже открыл рот, собираясь оповестить самозванца о своем решении, но ведун его опередил.

— Отпусти ее, — спокойный, уверенный голос ведуна прозвучал, как гром среди ясного неба.

— Не подходи! — взвизгнул самозванец. — Не подходи, не то порешу девку!!!

У Отмира екнуло в груди, но уже через мгновение он с удивлением заметил, что взгляд разбойника принял более-менее осмысленное выражение. Похоже, слова ведуна подействовал на душегубца отрезвляюще. А ведь тот ничего особенного пока и не сказал…

— Отпусти, — повторил ведун.

— А кто ты такой, чтобы мне указывать? — уже спокойнее осведомился тать.

Рука разбойника перестала дрожать. Отмир украдкой перевел дух: по крайне мере теперь можно было не опасаться, что перепуганный насмерть подонок ненароком дернется и, сам того не желая, полоснет Илану по горлу.

— Прохожий, — спокойно ответил ведун. — Желающий тебе добра.

— Вали-ка ты отсюда, прохожий, — посоветовал самозванец, нервно сглотнув. — И этого… — он кивнул на Отмира. — с собой забери!