Шрифт:
* * *
Хоть маленький сон, хоть малюсенький… Взгляну на тебя, ничего? Вот видишь, молюсь и молюсь тебе, Беспечное ты божество. За дымной завесой, за пыльною, И губы ладонью закрыл. Боишься, я крикну — «забыл меня?» А ты — ничего не забыл. * * *
Ну, как вообще? Говоришь ты уверенно, Дрожащие губы мои пригубя. Да видишь, жива! Отвечаю растерянно… Жива без тебя. Без тебя. Без тебя. Без тебя. * * *
Да я сама такой же тонкости в кости. Возьми и скомкай, и сломай меня в горсти. Но я не хлипкая, взгляни в мои глаза! Скорей я гибкая стальная полоса. …Не слушай, миленький, все это болтовня. Уж как обнимешь, так отпразднуешь меня. Не бойся алого дразнящего огня, А бойся маленькой заплаканной меня. * * *
А вот теперь другая женщина Пускай — слова мои споет. А я писала между жестами, Навзрыд, навылет, напролет. Слова обуглятся, оплавятся И — канут в дымчатый песок. Но, может быть, тебе понравится Чужой высокий голосок?.. * * *
Хочу увидеть тебя в костюме. В волшебно-серо-стальном костюме… Конечно, прежде иного хотелось, Но это было вотще, вотще… А я уже и не рвусь на части! Чего же я буду рваться на части? Ведь ты теперь — большое начальство. Да и вообще, и вообще, и вообще, и вообще, И вообще! * * *
Мы другие, но все же мы те же. Все давно в тайниках, в дневниках, Мы встречаемся реже и реже. Реже некуда, реже никак! Я твой день, уже позавчерашний, Но — целую твой ветреный лоб, И — мурашки, мурашки, мурашки, мурашки, Мурашки — и полный озноб. * * *
Я теряю тебя, теряю. Я почти уже растеряла. Я тираню тебя, тираню. Позабудь своего тирана. Вот бескровный и безмятежный Островок плывет Чистопрудный. Заблудился мой голос нежный Над Неглинною и над Трубной. Я теряю тебя, теряю. Просто с кожею отдираю. Я теорию повторяю, А практически умираю! И играет труба на Трубной, И поют голоса Неглинной Над моей головой повинной, Над душою моей невинной. Так идем по стеклянной крошке, Напряженные, злые оба. Намело на моей дорожке Два совсем молодых сугроба. И оглядываюсь еще раз, И беспомощно повторяю: Ну, услышь мой дрожащий голос, Я теряю тебя, теряю. * * *
Ожидание — это чужое кино. Обещание чуда — не чудо. Как в кино, забери меня, милый, в окно. Забери меня, милый, отсюда. Сколько лет провела у стекла, у окна. Да теперь это больше не важно. Забирай меня, если тебе я нужна, Поцелуй меня коротко, влажно. Вероятно, иное иному дано. Я нелепа, я слишком серьезна. Окуни меня, милый, в кино, как в вино: Окуни меня, если не поздно. Выбирай мы друг друга и не выбирай, Но должно было грянуть все это. Забирай меня, милый, скорей забирай. А не то — моя песенка спета. * * *
Попил кровушки моей? До свиданья. Нету музыки — разбилась пластинка. От бездарного самообладанья Пусть спасет тебя другая кретинка. * * *
Не можешь быть, как книга, с полки снят, Не будешь ни подарен, ни потерян. Был близок — стало быть, и свят. И святость выше всех материй. Не станешь перевернутым листом, Ни скомканной, ни вырванной страницей. Взойдя над запрокинутым лицом — Ты, как и я, обязан сохраниться. * * *
В таких, как ты, я ничего не понимаю. Таких, как ты, еще не приводил Господь. Не понимаю, как и обнимаю. И все держу зажатою щепоть. Каким таким, скажи, меня нездешним ветром Снесло туда, где дуновенья нет? Но вот же я — и миллиметр за миллиметром Наш межпланетный движется сюжет… * * *
От этих мальчиков с их окаянной смуглостью Мне не спастись со всей моей премудростью. У них прохладный лоб, во лбу горение… Ну, сочини со мной стихотворение! От этих мальчиков с загадочною внешностью Такою веет непотраченною нежностью, Когда они от слез, от полудетской робости Вдруг переходят к каменной суровости. Ах, этих мальчиков в цепях непогрешимости Мне не спасти при всей моей решимости. В глазах зеленый лед, в губах смирение… Ну, сочини со мной стихотворение! Все, худо-бедно, все идет как полагается. К моей любви всегда блокнотик прилагается. Но с тем, кто музыке моей не подчиняется, — С тем никогда и ничего не сочиняется. * * *
Ты делишься со мною планами, А я не вписываюсь вновь. Опять неловкая, нескладная — Ты, среднерусская любовь. Где-где с котятами и птичками Любовь танцует в облаках? А ты у нас — дитя со спичками. Дитя со спичками в руках. У нас одних такое станется: С резным крылечком теремок. А пригляжусь — из окон тянется Сырой удушливый дымок. Она стоит — платочек, валенки. Бездумный взгляд ее глубок. В ее ладони, зябкой, маленькой, Зажат проклятый коробок. О, это наши поджигатели… Ничтожна мировая связь. Какие силы мы потратили, С сироткой этою борясь. Какими нежными привычками Нам защитить себя теперь, Когда опять дитя со спичками То в окна постучит, то в дверь?