Месяца через полтора получаю телеграмму: «Срочно приезжайте». Меня вызывают в тот город, где я был совсем недавно.

Приезжаю с первым поездом. Выхожу из вагона — на вокзале толпа. Только ни приветствий, ни цветов, ни улыбок — серьезные, неприветливые лица. Выходит молодой мужчина:

— Вы и есть Мессинг?

— Да, Мессинг это я...

— Шарлатан Мессинг, думаю, не ожидает от нас доброго приема?..

— Почему я шарлатан? Я никогда никого не обманул, не обидел...

— Но вы похоронили живого!..

— Я не могильщик...

— И чуть-чуть не загнали в гроб вот эту женщину... Мою бедную мать...

Смутно припоминаю ее лицо, виденное мной. Спрашиваю:

— Все-таки кого же я заживо похоронил?

— Меня! — отвечает молодой мужчина. Пошли разбираться, как это всегда в таких случаях было в еврейских местечках, в дом к раввину. Там я вспомнил всю историю.

— Дайте мне, — прошу женщину, — то письмо, что вы мне тогда показывали.

Раскрывает сумочку, достает. В том же синем конверте, только пятен от слез прибавилось. По моей вине лились эти бесценные слезы! Смотрю я на страницы с расплывшимися чернилами — и еще раз прихожу к убеждению: умер человек, написавший это письмо, умер человек, подписавшийся «твой сын Владик»... Но тогда кто же этот молодой мужчина?

— Вас зовут Владик?

— Да, Владислав...

— Вы собственноручно написали это письмо?

— Нет... Для меня это «нет», как вспышка молнии, озаряющая мир.

— А кто его написал?

— Мой друг. Под мою диктовку... У меня болела рука... Мы с ним вместе лежали в больнице.

— Ясно... Ваш друг умер?..

— Да. Умер. Совершенно неожиданно. Он был совсем нетяжело болен...

Обращаюсь к женщине:

— Пани, простите мне те слезы, что вы пролили после нашей встречи... Но ведь нельзя знать все сразу... Вы мне дали это письмо и сказали, что его написал ваш сын. Я вижу обращение «мама», подпись «твой сын»... И вижу, что рука, написавшая эти слова, — мертва... Вот почему я и сказал, что сын ваш умер.

...Так подробно со всеми деталями рассказал я эту историю потому, что, может быть, ее странные события помогут человеку, который, возможно, будет расшифровывать таинственные сегодня, но абсолютно материальные основы этого необычного свойства, о котором я рассказал. Я убежден, что неизвестный пока механизм этого явления будет изучен и когда-нибудь понят.

Мой чисто интуитивный метод не ясен ни мне, ни кому-нибудь другому. Но я убежден, что этот «метод», «способ» — называйте его как хотите — имеет материальную базу, материальный действенный механизм.

Кстати, этим даром владею не только я. В истории записаны, если покопаться в хрониках, в дневниках, в мемуарах, тысячи совершенно неожиданных и с поразительной точностью сбывшихся предчувствий — интуитивных предвидений.

Это случилось в конце XVIII столетия. Три молодых артиллерийских офицера зашли к парижской предсказательнице. Она равнодушно говорит чепуху одному офицеру, второму... И вдруг... И вдруг она встает на колени перед третьим — низкорослым, живым, почти мальчиком:

— Передо мной — будущий император Франции! — говорит она взволнованно. — Это — удивительнейший день моей жизни!..

Уже став императором, Наполеон Бонапарт отдал распоряжение отыскать предсказательницу. И снова она предсказывает императору его будущее, на сей раз — смерть в изгнании... на одиноком острове в океане.

Этот случай рассказывается во всех без исключения французских биографиях знаменитого полководца.

...К петербургской предсказательнице зашли несколько молодых людей. Среди них был и человек, перед которым я преклоняюсь. Меня пленяет в нем не только удивительная сила его поэтического гения... На Руси господствовало крепостное право — он с детских лет был врагом крепостничества, защитником свободы. Он был дворянином, в среде дворянства веками воспитывался культ царя — а он писал на него эпиграммы. Церковь была официальной опорой государства, его составной частью, религиозность пронизывала все общество — он был законченным атеистом. Господствовали идеалистические представления во всех областях жизни — он был до мозга костей материалистом. Это был Александр Пушкин. Предсказательница сказала ему:

— Вы умрете тридцати семи лет от белой лошади или белого человека... Пушкин, конечно, смеялся...

Он погиб тридцати семи лет от подлой пули Дантеса... Его убийца был белокур от рождения...

Об этом факте рассказывается в великолепной книге В. Вересаева «Пушкин в жизни».

Что полководцы древности советовались с жрецами — это известно и не вызывает удивления. Менее известно другое: к советам «ясновидящих» прибегал Гитлер, Пилсудский. Уинстон Черчилль занялся политической деятельностью только после совета с известным ясновидящим графом Гаммонэ.