Директор молчал.

«Ага, — подумала она, — молчишь!»— и неторопливо, с чувством собственного достоинства высказала ему давно заготовленную фразочку:

— Вот вы не учли того, что вас, директоров, в Советском Союзе много, а я, Комова, вошла в историю нашего завода. Таких, как я, двести семьдесят в Союзе, и меня по портрету знают тысячи. Спрашивается, много таких, как я, Комовых?

Тамара победоносно с разгоревшимися щеками смотрела на директора.

— Конечно, если вы меня захотите смешать с грязью, то сможете, — продолжала она волнуясь, — так же, как министр, если захочет вас снять — снимет и коллектив его всегда поддержит. Вас на заводе, скажу вам прямо, народ не любит. А меня любит. Да, любит! — почти выкрикнула Тамара, вспомнив, как вахтер, узнав её по висевшему в проходной портрету, отдал ей однажды честь. — Но почему, почему вы подписали этот приказ? А если бы я взяла бюллетень, не подписали? Ведь это же простая формальность, товарищ директор. Комовой не доверяете? Раньше доверяли. Что же случилось? — требовательно спросила она, осуждающе и гневно воззрившись на директора.

— Мастером, Тамара Владимировна, вы работать не можете, вот в чем дело. Вы технически безграмотны, а за учебу взялись только что… — мягко сказал директор, начиная приходить в себя от шума, произведенного Комовой.

«И что она тут нагородила: история, портреты, двести семьдесят, а нас, директоров, много…»

— Так уж безграмотна? Впервые слышу! Я автор изобретения. Все хвалили, и вдруг!.. — воскликнула Тамара, прикрывая глаза ладонью. — Наветы, наветы, и ничего больше, — чуть слышно договорила она, испугавшись, что, кажется, переборщила с саморекламой.

Директор покашлял. «Пора кончать», — решил он. Испытывая отвращение к тому, что приходится говорить, директор начал своим обычным спокойным тоном:

— Товарищ Комова, а что, если мы вам предложим другую должность, не ниже этой, но без технического профиля? Диспетчером, например? Человек вы энергичный, вполне справитесь.

Тамара, помедлив, отняла руки от глаз. Она соображала, прикидывая на уме: диспетчером, в одну ли смену и каков оклад?

Директор догадался, отчего она молчит, и пояснил:

— Диспетчером на потоке. Работать только днем, ну и оклад… Сколько бы вас устроило?

— Бригадиром я зарабатывала много, сейчас на потоке, сами знаете, уже не то, — отвечала Тамара. — Но если рублей девятьсот, то я согласна.

От директора Комова прошла в буфет, где с аппетитом покушала, затем спустилась в цех с лицом, сияющим самодовольством. Ей хотелось похвалиться всем о своей только что одержанной победе; Тамара даже не предполагала, что в цехе уже все знали от Симы Кулаковой, которая случайно слышала телефонный разговор директора с Никитой Степановичем.

— А, стахановка, вошедшая в историю! Осчастливьте нас своим присутствием, — с почтительной издевочкой встретила её Сима. — Вас, помазанников славы, двести семьдесят, а нас тьма-тьмущая вместе с директорами заводов…

— Ты… вот что, брось! Над этим но шутят, — сразу побледнев, строго прикрикнула на Кулакову Тамара. Было мгновение когда она едва сдерживалась, чтобы не броситься на Симу с кулаками.

— Какие шуточки, мы все трепещем! — отвечала Сима, но Комова, овладев собой, снисходительно улыбаясь, отправилась дальше в свой триумфальный поход по цеху.

Она не оглянулась, даже виду не подала, что слыхала, как сзади неё сказал кто-то:

— Нашей Комовой все нипочем, как с гуся вода! Опять в начальники вылезла!

И следом ядовитый голос Симы:

— Неужели такая до коммунизма доживет, короста поганая, приспособленец!

Третий день Варя Жданова работала на потоке мастером вместо Тамары Комовой. Титов сразу ввел девушку в круг её обязанностей, которых он, начальник потока, требовал от своего помощника.

Варя уверенно и деловито включилась в работу: знания техника за спиной были к тому серьезным подспорьем

Сима Кулакова, как и предполагала Варя, была назначена бригадиром на её место. Сима отнеслась к этому событию в своей жизни внешне спокойно, но с достоинством. И только выйдя на улицу, не смогла совладать с нахлынувшей в сердце радостью, её так и подмывало крикнуть, созоровать. Повинуясь безотчетному желанию, она шагнула к стоящей «Победе» и, уцепившись за ручку багажника, присела на бампер.

Машина тронулась, и Сима, обдуваемая со всех сторон ветром, поплыла вместе с нею.

— Встречай бригадира, Варенька!

Сима похудела, стала как будто взрослеё. И вдруг на глазах у всех начала худеть Фрося, словно из солидарности к подруге. Расплывчатые черты лица её приобрели выразительность, взгляд утратил наивное, детское выражение.

— Поработаешь со мной годик и тоже бригадиром пойдешь, — говорила Сима, — видя Фросино усердие.

Комова, осмотревшись на своей новой работе диспетчера, тоже осталась весьма довольна ею. Она должна была обеспечивать поток деталями из кузницы, заранеё проверив там, что они куют: нужны ли им типы.