– Что такое?!
– сварливо сказала Эша бокалу, отодвинула его от рта и сунула в бокал палец, и палец окунулся в вино без всяких помех. Эша вытащила палец, озадаченно облизала его, после чего, помедлив, перевернула бокал вверх ногами, и вино осталось на месте. Его колеблющаяся поверхность даже начала успокаиваться, что привело Эшу в еще большее раздражение. Она поставила бокал на столик и снова проверила свой лоб. Либо сказывалось переутомление, либо прогуливаясь по улицам она успела получить тепловой удар. Ощупывание лба ничего не дало, поэтому Эша схватила бокал и попыталась еще раз, но губы шевельнулись впустую. Она вытянула их трубочкой, силясь дотянуться до вина, но не достала.

– Какие-то проблемы?
– рядом снова бесшумно возник администратор. Эша встряхнула бокал и жалобно сказала:

– Да. Я не могу вина выпить.

– Тогда зачем вы его заказали?
– упрекнул молодой человек.

Шталь посмотрела на него уничижающе, потом резко перевернула бокал вверх ногами, Денис ойкнул, после чего произнес:

– Что это такое?

– Да, - согласилась Шталь, - вот и мне интересно, что это такое?! У вас тут в "Аваллоне" со всеми так шутят? Или только мне столь необычайно повезло?

Лицо Дениса внезапно стало очень смущенным, и он почему-то покосился на злобную блондинку, после чего вдруг куда-то убежал, оставив Эшу держать перевернутый бокал. Встряхнув его еще несколько раз, Эша поставила бокал на столешницу и сказала ему:

– Так-так.

Бокал невозмутимо поблескивал, с его боков начали оползать капельки выступившей влаги, отчего вино за хрупким стеклом сделалось еще завлекательней, и Эша страдальчески сморщилась. Выпить его хотелось отчаянно. Сейчас она очень хорошо понимала, каково приходилось Танталу в его муках. Это не было галлюцинацией, потому что Денис тоже это видел. А тогда это значит...

Бонни ворохнулась под майкой, напомнив о себе, Шталь поспешно сунула под майку руку и почти схватила несносное чудовище, но тут вернулся администратор в сопровождении шталевской официантки, которая тоже казалась очень смущенной, и Эша, чертыхнувшись, опять вытащила руку.

– Сейчас Лариса все устроит, - сообщил Денис с натянутым весельем. Официантка схватила бокал, и Эша поспешно сказала:

– Нет, подождите! Вы не могли бы... Сделайте мне одно одолжение.

– Лара, унеси его, - свистящим шепотом велел администратор и одарил Эшу наисладчайшей улыбкой.
– Маленькое недоразумение. Сейчас принесут другой. За счет ресторана.

– Это вовсе не обязательно. Я все оплачу. Лара, пожалуйста, отпейте из него.

– Но я не хочу, - сказала официантка.
– Я не пью.

– Я вам заплачу, - Эша вытащила кошелек.
– Сколько стоит ваш глоток?

На лице Лары появилась нерешительность и, заметив это, администратор свирепо выхватил у нее бокал, и от этого рывка вино выплеснулось частично на Лару и частично Шталь на ногу. Оно действительно было очень холодным.

– Ах вот как!
– прошипела Эша.
– Шатенки тебе не нравятся?!

Денис, зачем-то спрятав бокал за спину, сказал, что ничего не имеет против шатенок. Эша возразила, что вовсе не к нему обращалась. Официантка сказала, что тоже ничего не имеет против шатенок. Привстав и протянув руку, Эша попыталась было отнять бокал, но администратор отскочил подальше.

– Девушка, я попрошу вас покинуть ресторан. Или я позову охрану.

– А я тогда позову всех своих родственников!

– А кто ваши родственники?
– встревожился молодой человек. Шталь вскочила, и Денис, округлив глаза, указующе ткнул пальцем.

– О, господи, что это у вас?!

Эша опустила глаза - под майкой вверх, вздувая тонкий трикотаж, полз шевелящийся бугор. Денис подступил ближе, официантка тоже подалась вперед и оскорбленная девица, проходившая мимо, с радостью подключилась к общей заинтересованности.

– Ой, а что это такое?

Все трое придвинулись еще ближе, чуть ли не уткнувшись носами в шталевское декольте, и в этот момент из декольте зловеще выглянула Бонни во всей своей красе, шевеля опушенными лапами.

Много позже Эша думала, что никогда еще не покидала ресторан столь стремительно, и никогда еще ее отступление не было обрамлено такими громкими воплями.

Огорчительней всего было то, что поесть ей так и не удалось.

Максим Егорович сидел молча, время от времени украдкой трогая себя за поцарапанный нос и сердито думая, что еще никогда в жизни он не получал пусть и крошечную, но травму столь нелепым образом. Он внимательно наблюдал за Севой, который деловито щелкал на клавиатуре одной рукой, и, казалось, не замечал никого и ничего вокруг. Куваев никак не решался заговорить с ним. С одной стороны, мальчишка пребывал в том возрасте, когда вытащить информацию мягко, без нажима практически невозможно, но с другой, в этом возрасте, как правило, совершаешь прорву ошибок. Если Сева действительно был ценным сотрудником, он мог знать кое-что ценное. Хотя возможно, Сева вообще ничего не знал, и Ейщаров взял его на работу из жалости или в качестве услуги кому-то.