Пробрался к Бубнову — узнать новостишки, тот только головой покачал.

— Ничего. Керенский удрал, по слухам — на фронт за войсками. Защитники разбегаются, но как-то вяло, точнее будет сказать — расходятся. Правительство по-прежнему заседает в Зимнем. А этот — он кивнул в направлении Троцкого — только что объявил их несушествующими.

— Это как?

— А вот так! Не существуют и все.

Похоже, еще один не понимающий в ораторском искусстве. Слышит, что говорят.

А дальше — знаменитая ария в исполнении Ленина:

— Временное правительство низложено и т. д.

Знаю, знаю, сам писал. Без трындеца, вестимо. Потом догадаются.

Пару раз еще заходил в зал, наблюдая привычные уже дебаты, кляузы, взаимные обвинения. Главный вопрос все не решался. Меньшевики завидовали большевикам, к ним примкнули эсеры и Троцкий их регулярно клеймил. К одиннадцати, сразу после официального открытия съезда (сколько еще тянуть?!), было объявлено о подготовке штурма, большая часть спорщиков демонстративно покинула зал в знак протеста. Остающиеся ободряли их криками:

— Дезертиры! Ступайте к Корнилову, лакеи буржуазии! Враги народа!

Все было глупо и скучно.

Еще к девяти Бубнову удалось подогнать орудие к арке Генерального штаба — напротив баррикад. Это сразу воодушевило штурмующих и удалось даже назначить время начала атаки — полночь. О происходящем я узнал где-то после двух ночи (ну нет у меня часов, нет!), в очередной раз пробравшись за кулисы съезда, в момент, когда одного из оставшихся или вернувшихся в зал носителя пенсне и бородки пробило:

— Прекратить! Я требую вас прекратить!!! Гос… Граждане! Делегаты съезда! Орудия крейсера "Аврора" стреляют по Зимнему дворцу! Я требую остановить это большевистское варварство!!!

Но его уже никто не слушал — на сцене перед президиумом появился матрос и оставшиеся в зале приветствовали его громкими аплодисментами и криком. Нагнувшись к сидящему с края, поинтересовался:

— Вон тот, с бородкой — кто?

— Абрамович.

— А…

Матрос картинно прокашлялся и наступила тишина.

— Зимний взят! Революционные матросы…

— А-а-а!!!

Ну, что здесь скажешь? Все жить хотят.

Сразу решили вопрос о власти. Вся власть — съезду! Каково? На местах вся полнота передается советам. Вон тот, зачуханный, тоже власть. И здесь, и у себя на местах. Ишь, как ура! кричит. Понимаю.

По процедуре на съезде все голосованием, большинством. Ну, и так далее…, а против ЦК не попрешь.

Было уже.

Воззвание Луначарский зачитывал. Ильич парик снял, но дулся, так и не вышел.

— Социалистическая революция, о необходимости которой столько говорили большевики, совершилась!

Потери при взятии Зимнего составили шесть человек. Двое из них, cолдаты Павловского полка, из той тридцатки, которую я выслал для предотвращения грабежей и поджогов дворца. Свои же и застрелили, мешали, наверно. Нашли их уже к утру, никто обстоятельств не знает. В остальном прошло хуже, чем я пытался, но лучше, чем могло быть. Пожара нет, но пограбили лихо. Да и сожгли бы, если бы не перепились, добравшись до винных подвалов. Леха докладывает, что мародеров только глушили, но, подозреваю я, что все шестеро на моей совести. Хреново все. Что смогли… Ну да ладно, хотя бы так.

Под утро Ильич явился в нашу оборудованную одеялами берлогу и вытурил меня. Троцкий не мог нарадоваться подушкам — откуда они здесь? Вот такая смена кабинета.

Скучно мне здесь, тоскливо. Ничего делать неохота. Нет уважения к местным пигмеям, нет желания заниматься их делами. Все-таки, достал меня откат после переброски. Может, грохнуть развеселившегося Ильича и Троцкого-заразу, пока кроме меня у них другой защиты нет? За ночь успею еще пяток Урицких заделать. Ну и что, что на их место всякие Даны, Аксельроды и прочие шахер-махеры сразу сядут. Всех не уложу, кончат раньше. Может быть, следующие не такими ядовитыми будут, все полегче стране? Ладно, совсем раскис, надо поспать, пока темно.

История как полноводная река — течет по естественному руслу. Ничего не поделаешь, значит — этот путь оптимальный. Пять лет борьбы, прежде чем удастся добраться до власти. А если ошибся? Все! Спи.

Утром пошел сдаваться, то есть — будить диктаторов. Хреновое настроение еще не повод ломать игру. Адаптация, акклиматизация, накопившаяся усталость от предыдущей работы. Привык пальцы гнуть, а не горшки с дерьмом выносить. Сталин… Сталин… Одно название. Никто меня пока не знает, авторитет средненький — широкая известность в узких кругах. Считай, с нуля придется начинать. В обстановке надо разбираться, что тут у них. А как, если вопросы нельзя задавать? Фильтруй, паэш, базар через слово.