Я: Давай послушаем другую сторону - ту, что желает остаться.

Лен: В желании бросить есть еще для меня важное. Кроме этого, всего этого дерьма, я хочу на занятия по психологическим конфликтам, там есть одна девчонка, которая мне очень нравится, и я ей тоже. Мы вместе заканчиваем ординатуру. Будет здорово пожениться и работать вместе. Это я к тому, чтобы бросить все [36].

Я: Теперь ты убеждаешь нас, что хочешь остаться. (Смех в группе) [37].

Лен: Мне и так досталось, когда я убеждал себя.

Я: «Я от своих слов не отказываюсь»… (смех).

Лен: Да. Я должен остаться, потому есть еще кое-что, если я брошу все и уйду, что тогда будет? Наверное, есть шанс все изменить, сделать его лучше, сделать его стоящим. У меня здесь внутри есть определенная свобода, чтобы поступать так, как я хочу, без семьи, без детей.

Я: (Подражая ему) «Не так уж и плохо».

Лен: Не так уж и плохо. Да. Но, вероятно, самой главной причиной - и я не могу скрыть этого - является, э… (немного поколебавшись) во всем этом есть еще жизненность, т.е. что-то стоящее, ценное…

Я: Итак, ты сказал: «Не так уж и плохо».

Лен: Даже и не знаю, что же это. (Легкий смешок).

Я: Но все это «не так уж и плохо» не может же удержать тебя.

Лен: (увядшим голосом). Две вещи меня мучают. Одна - это близкие друзья, чувствую, что я им поддамся, в то же время я хочу быть с ними. Но я буду с ними таким, каким хочу быть, вы знаете, жить с ними изо дня в день, протирая о них локти, если я останусь… Это одна причина. Другая, э, это шанс как-то жить по своим идеалам, какими бы, к чертям, они ни были [38].

Я: Полагаю, ты платишь несвободой за свое ощущение полезности.

Лен: Да. Именно так. Да.

Я: Вернемся к диалогу. Можешь ты сказать ему (указывая на пустой) стул, что ты о нем думаешь?

Лен: Да, я знаю, что я… знаю, что я сделал много, и много действительно хорошего. Знаю, что мне, как это, это дорого, вы мне дороги. Но я… но я должен жить своей жизнью. Я, э, я не…, я все больше чувствую себя вне этого. Я не…, я не молюсь, как вы, ребята, молитесь; я не, не разделяю ваших идеалов, я даже, э, не разделяю, как это, ваших мнений. Разве честно будет мне, э… остаться?

Переключаюсь. Да, но это как раз то, что нам надо. Нам нужен ты, нам нужен (Смеется) твой взгляд на вещи. Нам нужно, мы хотим слушать тебя. Нам это необходимо. Ты наш мессия, ты тот, кто (группа хохочет, а он даже не улыбается), ты тот, кто может помочь нам раскрыть глаза и увидеть, что есть главное, что есть стоящее в этом мире и, это… если такие парни, как ты, уйдут, что же будет с нами? (Группа хихикает). Ты единственный… - Ты только посмотри, что у тебя уже есть и что ты еще сможешь, что ты сможешь дать нам, что ты сможешь сделать для нас. М м м м м, ты воистину велик.

Я: Ну, и что ты обо всем этом думаешь?

Лен: Да, вот. (Смех). Именно это и происходит со мной. Именно это. Это настолько все верно, что я готов обозвать все «дерьмом». Я хочу… - А потом получаю от кого-нибудь записку, и вот я снова в дерьме. Именно это и происходит со мной. (Замолкает).

Я: То есть в тебе две стороны. Одна говорит: «Я многое понимаю, хочу быть полезной, хочу быть задействованной», другая же говорит: «Хочу жить своей собственной жизнью.»

Можешь ты теперь обыграть диалог этих двух своих сторон, одной - благородным парнем, которому нравится, когда говорят, что он хороший, и другой - человеком, который считает, что это нечестно, и говорит: «Хочу жить своею жизнью»? Ну, хорошо, посмотрим, что у них есть сказать друг другу.

Лен: Буду говорить за второго, сначала от лица того, кто хочет жить своей жизнью. Я все больше чувствую себя посторонним. И с каждым днем это чувство усиливается. Мне все противно, и не только порядок. Вот всего два дня назад было это дурацкое богослужение и какой-то недоделанный священник выгнал оттуда двух евреев. Это меня достало! Я схватил этого святошу и задал ему вопрос: «Зачем мне быть в церкви, где людям не дают молиться вместе?» Меня это так достало, и вся эта система и вся структура, что я больше вообще не желаю участвовать в этом дерьме, я лучше займусь своим, пойду к другим, к свободным, где смогу по-настоящему быть собой (пересаживается на другой стул). Но, э…, ты не можешь уйти. Ты ведь знаешь, что провел десять лет с этими людьми, с которыми живешь, вместе работаешь, делишься. Это глубокая, очень глубокая дружба. Черт, ну не могу я бросить этих парней. Это, это просто неправильно.

Я: «Правильно?» (с иронией). Это сюда не относится. Это уже вопрос правильного и неправильного.

Лен: Тут хоть плачь, э…, как мне жить с таким чувством, если я уйду - жить с тяжестью на сердце, что я ушел, когда был так нужен вам, ребята [39].

Я: Представь, что уже живешь [40]. Можешь рассказать нам побольше об этой «тяжести на сердце»?

Лен: Что, уже живу? То есть ушел? Возможностей, которые все равно дерьмовые, конечно, много - учиться там и все такое. Ну, уйдя, можно кое-что подбить. Но как быть с ребятами - вот что самое главное. Они, они так стараются, трудятся, чтобы все было по-другому, а я ведь так им нужен, я был им так нужен. А теперь я ушел, и все говорят моим друзьям: «Видите, вот что получается, когда его нет.»