– Ох, пожрем сейчас знатно, – сказал Коля.

По российской традиции все закуски были «в стол» и в гораздо большем количестве, чем реально могла съесть эта орава в двадцать с лишним человек. И Коля, и все остальные знали толк в еде. Кроме того, им было не лень включать свою яркую индивидуальность и чувство юмора на полную мощность, чтобы каждые такого рода посиделки превращались в запоминающееся событие.

– Не высокая кухня, как у вас там, в Лондоне, но ничего, мы – люди простые, нам нравится этот piccolo ristorante italiano, вкусно поесть мы любим, – сказал еще один знакомый Анны, Владимир.

– Ну и выпить, конечно. Эй, вы там, англичане, мать вашу. Мы можем столько выпить, сколько вам не переплыть, – снова подал голос Коля.

– Вы всё здесь знаете, – сказал шеф. – Наверняка знаете, какое местное вино лучше. Не хочется избитых тосканских вин.

– Это хозяева знают и вот наш молодняк. – Коля кивнул в сторону второго поколения, взрослых детей, сбившихся в дальнем углу со своими то ли женами, то ли подружками. – А мы больше по виски. По русской традиции.

– А я думал, ваша традиция – пить водку, – не понял юмора шеф.

– Эта домашняя паста восхитительна, – сказала Колина жена, сидевшая рядом с шефом. – Мне теперь неделю на диете сидеть придется, но я не могу устоять.

Смех за столом не смолкал, подогреваемый интеллектуальным соперничеством, которое было у этих людей в крови, – остроты так и летали из одного конца в другой. Большинство присутствующих хорошо говорили по-английски, но не для того же они пришли, чтобы развлекать гостей Анны. Та только успевала переводить шутки, которые можно было перевести. Всё равно, и Джон, и шеф с Александрой были в восторге от этого шумного общества русских, таких уверенных в себе, пахнущих деньгами, но абсолютно свободных, дружелюбных и открытых. Олег и шеф разговаривали по-английски о новых технологиях, и Олег по памяти приводил относительные расходы на R&D в разных отраслях, доказывая, где русские скоро станут конкурентоспособны. Какие-то два человека, которых Анна не знала, развлекали Александру, а бывший политик – один из самых заводных людей – поминутно хохотал над чем-то вместе с Джоном.

Вино и виски лились двумя разноцветными реками, но ни один глоток не выпивался без тостов, которые и являлись яркими связками беспорядочных разговоров по углам, выстреливая каждые пять минут. Иногда тосты провоцировали смешные ремарки из публики. Тогда Коля надевал свою капитанскую фуражку и гаркал:

– Не превращайте тост в дискуссию!

Джон очень смеялся, когда Анна ему это перевела. В очередной раз поднялся бывший видный политик и завел длинный монолог о том, как благодарны все должны быть за такие жизненные моменты, такую природу и таких необыкновенных людей. И вообще, как прекрасно, что новое поколение российских людей будет жить гучче, дольче и версаче… Всё настолько пошло, что присутствующие даже как-то поежились. А Джон почувствовал, что настало время ему внести свою лепту, и громко сказал по-английски:

– Не превращайте тост в молитву.

Все зааплодировали с облегчением.

– Наш человек, Анька! – воскликнул Владимир.

Шеф поднял тост за то, что их всех объединило в тот вечер за этим столом, – за яхт-спорт. Коля сделал вид, что даже обиделся:

– При чем тут спорт! Спорт больному бесполезен, а здоровому вреден, – и махнул полстакана виски.

К тому времени, когда подали пасту, все были уже изрядно навеселе и решили перейти на вино.

– Я вообще-то не возражаю, ваше дело, – заявил Коля. – Но поскольку тут говорили о спорте, у меня нет иного выбора, как предложить нашим аглицким друзьям попробовать себя в исконно аглицком виде спорта: кто выпьет больше виски. – И он выразительно взглянул на Джона.

Чтобы ни у кого не оставалось иллюзий и чтобы всё было по-честному, Коля заказал новую бутылку – для них двоих. Анна боялась за Джона, боялась, что вечер будет испорчен: перепить Колю – безнадежная затея, у того за плечами долгие годы упорных тренировок. Но Джон подхватил забаву, и где-то через час бутылка опустела. Мгновенно на столе появилась вторая.

– Ходко идет парень, он мне начинает нравиться. Подходит ли он тебе, Анька – это мы определимся после второй бутылки.

Джон уже чувствовал себя совершенно в своей тарелке и тут же парировал:

– Если «Челси» подходит вашему Абрамовичу, то отчего это я могу не подойти Анне? Она, конечно, беднее Абрамовича, ну так и я дешевле «Челси».

Юмор становился грубоватым, но они уже прошли ту грань, когда это могло бы свидетельствовать о глупости или отсутствии вкуса. Они были уже свои.

На фоне всеобщего гвалта приглушенная беседа шефа с женой Коли выглядела почти интимной. Она рассказывала шефу немного о своей жизни, спокойно, само собой разумеющимся тоном, повествуя о своих проблемах. Естественно, у кого нет проблем?

– Я так все время за него волнуюсь. Работает круглые сутки, и очень много приходится пить. Все пытаюсь его приучить к здоровому питанию. Очень любит фуа-гра. Но ведь это же сплошной холестерин, разрушение печени. Нет, теперь только овощные супчики и омары. Слава богу, хоть бессонницы нет. Это благословение, это его спасает. Я так благодарна ему, что он такой хороший отец, детей приучил к труду. Старший закончил Кембридж, работает сейчас в Сити. Дети трудоголики, все в отца, всегда брали с него пример. Сын – спортсмен, в прошлом году выиграл кубок по виндсерфингу. Дочь тоже переняла увлечение брата и не отстает от него по результатам.