— Хорошо, только еду всегда прямо к постели несите. Я здесь навсегда… А-ах, хорошо как…
И осталась она в мягчайших объятиях Якова Мягкого — одеяла. И жила, не ведая с кем живёт, до самой старости. И умерла, сморщенной старушенцией, в объятиях любимого одеяла.
