Каттани не хотел ни о чем вспоминать. Внутри себя он ощущал пустоту. Словно только сейчас осознал, что всего за каких-то несколько месяцев жизнь его так круто изменилась. Поглядел на себя в зеркало, и ему показалось, что он лет на десять постарел. «По мне проехали катком, — подумал он. — Сплющили, как железный лом».

Под вечер неожиданно зазвонил телефон.

Он настороженно поднял трубку и несколько секунд молчал, прежде чем сказать:

— Алло.

— С благополучным возвращением!

Он узнал голос Ольги Камастры.

— А, это вы, — отозвался он. — У вас что — специальные радары, чтобы следить за мной?

Та рассмеялась.

— Вы не знаете этого города, — сказала она. — Новости здесь распространяются с фантастической быстротой. Вы приехали, чтобы здесь остаться?

— Это мое дело, — грубо ответил он. — Вы меня извините, но у меня нет никакого желания разговаривать. — И повесил трубку.

Через несколько минут вновь раздался звонок. Это опять была графиня Камастра.

— Не сочтите меня назойливой, но хотелось бы с вами ненадолго увидеться. Я должна вам многое сказать.

— Вряд ли смогу вас выслушать, — сказал Каттани. — Я приехал лишь упаковать вещи и сдать их в багаж.

— Может быть, сегодня вечером вместе поужинаем? — предложила она.

— Нет. Мне не хотелось бы никуда выходить из дома, — решительно закончил он разговор.

Поужинал он двумя булочками, купленными утром в баре. В шкафчике на кухне он нашел еще плитку шоколада. Налил себе щедрую порцию виски и растянулся на диване перед телевизором. На экране мелькали сцены одной из тех американских историй, от которых без ума домохозяйки: с холодными, начищенными до блеска, как кафельные плитки, миллиардерами, их придурковатыми сыновьями и целой стаей жадных дамочек, кружащих над ними, как стервятники.

Раздался звонок у входной двери. Каттани засунул в рот последний кусочек шоколада и пошел открывать. Он думал, что это швейцар принес счета за свет и телефон.

— Добрый вечер! — приветствовала его Ольга Камастра. Лицо у нее так светилось радостью, и держалась она столь уверенно, что устоять перед ней было невозможно. Хотя Каттани не произнес ни слова, графиня вошла в прихожую.

— Даже если я вам мешаю, — сказала она, — мне все равно приятно вас видеть.

— Раз вы — графиня, — саркастически произнес Каттани, — то я, жалкий плебей, должен вам с поклоном подчиниться.

Женщина усмехнулась.

— Ну, если вы подходите к этому таким образом... А, впрочем, почему бы и нет? У нас, на Сицилии, женщина не может позволить себе прийти домой к одинокому мужчине. Если это откроется, она может поплатиться жизнью. А для меня это абсолютно возможно! Никто мне ничего и не подумал бы сказать. Просто сочли бы капризом графини, вполне простительным грешком.

— Да, — сказал Каттани, — вы летаете высоко, это нам известно.

Он указал графине на кресло. Она села, удобно устроилась. Каттани остался стоять и спросил:

— Ну, так о чем же вам не терпелось со мной побеседовать?

Она нахмурилась и с досадой сказала:

— Ох, вы в самом деле хотите от меня поскорее избавиться! Я пришла узнать, с чего это вы вдруг решили приехать.

Каттани, не сдерживаясь, с силой хватил кулаком по столу.

— Это кто же хочет знать? Кому вы должны об этом доложить? — заорал он.

На лице у графини появилось обиженное выражение.

— Вы не должны бы меня так оскорблять, — сказала она. — Я не занимаюсь черной работой. И спросила вас лишь потому, что это интересует меня лично. А также, если позволите, из простой любезности. Кто знает, может быть, вы нуждаетесь в помощи. Ведь у нас с вами никогда не было никаких столкновений. Если могу быть чем-нибудь вам полезна, я все охотно сделаю.

Каттани взъерошил рукой волосы. Что надо этой женщине? Она ему друг? Или проникла к нему в дом, как троянский конь; чтобы окончательно его добить? Он обнаружил, что уже утратил способность разбираться в людях. Он слишком долго в себе растил недоверие к окружающим. И это сделало его чересчур осмотрительным.

— Как себя чувствует ваша дочь? — спросила графиня. Ее интерес казался искренним.

— Моя дочь, — тихо ответил Каттани, — меня покинула. Она не захотела больше жить.

— О, боже мой! — Женщина закрыла лицо рукой. Теперь желание поговорить, поделиться испытывал он сам.

— Однажды утром, — сказал Каттани, — ее нашли в фонтане в парке клиники. Она бросилась в воду и захлебнулась.

— Нет, это невозможно! — произнесла, словно простонала, Ольга. Она поднялась с кресла. Глядя на огни за окном, добавила: — Какой ужас! Какие страшные вещи происходят в этом городе! Извините, но я поистине потрясена.

Комиссар, казалось, делал все, чтобы отогнать воспоминания. Но теперь они сразу на него навалились.

— Я не могу больше об этом говорить, — пробормотал он.