— А ну, отойдите, вы обе! — скомандовала она.

Кэтрин с мамой послушно отступили на несколько шагов. Хитклиф крикнул из-за двери:

— Буду всю ночь ждать тебя в вересковой пустоши!

Он развернулся и бросился бежать через патио.

Только когда Хитклиф оказался в саду на заднем дворе и скрылся за яблонями, Грета отворила дверь и вышла на заднее крыльцо, загородив все широченными плечами. Мама пыталась удержать Кэтрин, та дрожала от ярости, пальцы изогнулись, точно когти хищной птицы. Грета дошла до конца патио, постояла возле площадки для барбекю, затем, держа пистолет обеими руками, два раза выпалила в воздух.

Анна-Мария затащила Кэтрин в дом. Обе девушки опрометью помчались наверх, в спальню мамы, чтобы попытаться увидеть из окна, где же теперь Хитклиф. Но пока они преодолевали два лестничных пролета, а потом еще возились со шпингалетами, чтобы распахнуть дверь на балкон, Хитклиф исчез, лишь вдалеке среди цветущего луга мелькнул его плащ. Кэтрин рухнула на постель, прижала ко лбу тыльную сторону ладони и замерла в этой отчаянной позе. Анна-Мария присела на краешек кровати и принялась размышлять о таинственном появлении героини. Но больше всего в этой истории ее взволновало присутствие героя, Хитклифа, которому непостижимым образом удалось узнать, где находится его возлюбленная. Вообще-то, между нами, его следовало называть антигероем. Никогда прежде ни один мужчина не являлся в «Усадьбу» за своей героиней.

— Ты когда-нибудь видела странные сны, Анна-Мария? — спросила Кэтрин невыразительным, монотонным голосом.

— Конечно, — ответила мама.

— Однажды мне приснилось, что я на небесах. И как ни ужасно это звучит, я чувствовала там себя несчастной. Представляешь? Быть несчастной на небесах! Что же я за человек такой? Один из ангелов очень рассердился на мою неблагодарность и вышвырнул меня оттуда. И я приземлилась прямехонько на Грозовой перевал. Проснулась и заплакала от радости и облегчения! Я чувствовала восторг, радость спасения! Что бы это могло означать, а?

— Ну, наверное, то, что ты хочешь быть с Хитклифом, но часть тебя чувствует греховность этих помыслов. И в то же время ты скорее хочешь быть грешницей, нежели несчастной святошей.

— Вот именно! — Кэтрин резко села в постели, в глазах ее блестели слезы. — Но почему?

— Вы двое слишком похожи.

— Я и Хитклиф? — спросила Кэтрин.

Мама кивнула.

— Да, и это все объясняет.

— Бог мой, наконец-то я встретила родственную душу! Как жаль, что матушка не подарила мне сестры, похожей на тебя!

— Мне тоже всегда хотелось иметь сестру! — И девушки крепко обнялись.

Такому книжному червю, как мама, сестра из романа Бронте была роднее, чем биологическая сестра. Должно быть, Кэтрин прибыла в «Усадьбу» в тот самый момент, когда пыталась решить, за кого из двух мужчин ей стоит выйти замуж. И мама должна была убедить ее ни в коем случае не выходить за Эдгара! Еще ни разу она не испытывала столь сильного искушения вмешаться в судьбу героини, а это, в свою очередь, означало, что ей придется забыть о своей симпатии к Хитклифу ради счастливого завершения романа. Анна-Мария часто помогала своим более симпатичным подружкам завоевать сердце красивого парня. Жизнь мамы проходила под девизом: всегда подружка невесты, никогда не невеста сама. Если бы она смогла изменить судьбу этих персонажей, то совершила бы настоящее чудо! Анна-Мария похлопала Кэтрин по руке.

— Все будет хорошо! Только дай мне немного подумать.

Мама бросила взгляд на часы, стоявшие на тумбочке. Скорый приезд матери мог разрушить все планы. Ей надо привести Кэтрин в презентабельный вид, и для начала ей следует поскорее сменить ночную рубашку на что-нибудь более подходящее. А матери она скажет, что Кэтрин — одна из ее подруг по школе-пансиону (Академия Прэри Блафф, в которой и я потом училась). Матери наверняка должна понравиться хорошенькая юная англичанка. Она решит, что гостья может положительно повлиять на Анну-Марию. (Бабушка, подобно многим американцам из высшего общества, была ярой англофилкой.) Мама бросилась к гардеробу, чтобы подыскать для Кэтрин подходящий наряд, но тут в комнату ворвалась Грета.

— Она должна уйти! Я не допущу, чтоб этот цыган снова начал ломиться в дом!

— Он не цыган! — вскричала Кэтрин, вскочила с постели и бросилась к Грете, готовая прикончить ее на месте.

Грета даже не шелохнулась. Только подбоченилась и продолжала стоять у двери.

Мама встала между ними, подняла на Грету умоляющие глаза.

— Пожалуйста! Позволь, я все улажу. Ты ведь понимаешь, мы не можем вот так вышвырнуть ее на улицу! Это некрасиво, непорядочно. В доме все готово? Мама будет здесь через десять минут.

— Да, мисс.

В конце концов, Грета была всего лишь служанкой, а Анна-Мария достигла того возраста, когда девушка может отдавать слугам приказания наравне с матерью. Впрочем, Грета сомневалась, что эта избалованная американская девчонка, которая за всю жизнь и пальцем о палец не ударила, сможет решить проблему с Кэтрин. Однако она ошибалась. Мама, может, и не знала, как правильно раскатывать тесто для пирога, заряжать пистолет или выживать холодной зимой, питаясь одной картошкой. Зато она знала, как помочь Кэтрин преодолеть самое сложное препятствие в лице собственной матери, Эдит Энтуистл.