— Где вы, мой добрый господин? Где вы? Позови его, Грета. Твой голос звонче…

— Где вы, добрый господин? Мы хотим поблагодарить вас за великую щедрость и узнать ваше имя. Мы будем молиться за вашу светлую душу…

Гудо чувствовал, как горячие слезы струятся из глаз, наполняя ушные раковины. Он перевернулся на живот и уткнулся лицом в рыхлую подушку.

Да, он плакал. Плакал во сне. Плакал первый раз в жизни. Но разве это были слезы из глаз? Нет, это были капли горести и страданий, выдавливаемые тем, что еще можно было назвать душой.

Душа сжималась и раздвигалась, давила на сердце, а потом резко освобождала его. И этот главный телесный мускул повисал в пустоте на тоненькой нити, что зовется самой жизнью. Не будучи уверенным в том, что эта нить сейчас не оборвется, сердце звало на помощь невероятной болью и страхом.

Было предрассветное время. В крошечное окошко проникал уже посеревший свет. За стенами домика палача гулял злой ветер. Очаг погас еще с вечера, но Гудо не ощущал холода. Его тело пылало жаром. Да еще эта пульсирующая боль в сердце.

Нужно было заставить себя подняться и принять несколько капель того удивительного настоя валерианы и базилика, что остался еще со времен мэтра Гальчини. Уж никак не думал Гудо, что именно ему понадобится это лекарство.

До нынешнего утра палач не был уверен, что у него есть сердце. Хотя за свою жизнь он разрезал множество тел, и в каждом из них сердце находилось там, где ему и положено. А значит, оно должно было быть и у него. Но для Гудо этот факт не имел значения, ибо он не испытывал чувств, которые рождаются и умирают именно в сердце. Это особые чувства, которые далеки от тех, что вырабатывает мозг, желудок и низ живота.

И вот выяснилось, что существует крепкая связь между душой и телом. И стоило душе прийти в несоразмерные колебания, вызвавшие внутренние муки, как сердце тут же отозвалось телесной болью.

Это нужно было почувствовать еще в тот момент, когда он оказался у домика Аделы. Почувствовать и подготовиться, используя те знания, что оставил в голове ученика великий Гальчини.

Но тогда все было не так тревожно и мучительно. Его сердце и душа были накрепко защищены броней холодного разума, чему научил его все тот же славный во многом мэтр.

А маленькая трещинка в броне уже образовалась, когда Гудо понял, что купец Арнульф рассказывает историю о нем и о той худенькой девчонке, которая едва не стоила ему жизни. А еще о другой маленькой девочке, чей образ поначалу едва ли мог протиснуться в его понимание.

И в эту маленькую трещинку вдруг вползло желание увидеть, увидеть хотя бы мельком, какая она сегодня, та, что вызвала столь сильное телесное желание и заставила наемника Гудо покинуть свой отряд, свою кровавую жизнь и отправиться навстречу счастливой жизни. Просто увидеть ее и… хотя бы попытаться испросить у нее прощения за сломанную жизнь, каждый год и каждый день которой не приносил ничего, кроме бедности и унижений.

Вот тогда-то он и обратился к купцу, чтобы тот показал товары.

Гудо быстро отобрал для Аделы лисью шапку, чепец, пару сапог на заячьем меху и отрез шерстяной ткани в три локтя и положил все это в предложенный торговцем мешок. Немного поколебавшись, он добавил еще несколько медовых пряников и две расписные деревянные игрушки для девочки.

Обрадованный столь скорой и достаточно крупной продажей, купец не скупился и отдал все это за четыре гроша. Затем он охотно согласился отнести подарки в дом Аделы и даже под каким-то предлогом вывести ее во двор. Он же и указал своему неожиданному покупателю плетеную изгородь, за которую когда-то загонялась на ночь живность. С ее угла хорошо был виден двор и маленькая дверь в домик.

Уже возле изгороди Гудо остановил купца и протянул ему оставшиеся деньги:

— Пусть купит весной поросят или овечек… Или что захочет.

Он узнал… Он вспомнил этот домик, этот дворик, эту изгородь. И его лицо запылало, а руки задрожали. Сюда привел его дьявол в первый раз. Сюда же он отправил своего раба и во второй.

Но что же произошло сейчас?

Неужели враг рода человеческого так и не оставил в покое горестную душу Гудо? Может, злая воля затуманила голову несчастного и, пользуясь этим, направила неразумное животное в это злосчастное место? Да к тому же еще дьявол подослал ему купчишку, встреча с которым грозила жестоким разоблачением.

И вот он стоит почти у того самого места, где, бросив девчонку наземь, прожигал ее душу фаллосом, возбужденным сатанинской кровью. Значит, Гудо опять во власти демонов и долгие годы невзгод и страданий, проведенных в мрачном подземелье Правды, не искупили его ужасные грехи. Напротив — не смея вырвать душу, дьявол превратил ее в ледышку и сковал семью печатями зла.

Гудо крепко стиснул зубы и закрыл глаза. Неужели Господь не смилуется и не убьет его в этот же миг? О милосердный Господь…