Тобиас, приятель Клода, в тот вечер был вместе с ним, и сегодня они тоже вдвоем. Он шагает по улице рядом с Клодом, и одет точно так же. Только капюшон висит за плечами. Если Клода можно назвать привлекательным, то Тобиас красив. Не женоподобен, а просто красив. Тобиас подрабатывает фотомоделью. Про него тоже ходит известная история: когда Тобиасу было двенадцать, он покакал в собственной кровати, просто ради того, чтобы горничной пришлось это убрать. На следующий день Тобиас хвастал этим в школе, и Клод смеялся громче всех. Тобиас до сих пор гордится этой историей и часто ее рассказывает, и до сих пор каждый раз громче всех смеется Клод.

И вот теперь они идут вдвоем по Канал-стрит в Чайнатауне. Между собой они называют это место городком узкоглазых. Дорога туда неблизкая, особенно для них. Сначала, конечно, они курнули. В одной из витрин они увидели висящего освежеванного кролика и купили его. Некоторое время они несли кролика с собой, а потом бросили его в окно проезжавшего мимо желтого такси. А теперь они остановились перед магазином, где продается всякая всячина. В витрине выставлено оружие.

Саи [14] , нунчаки и великолепные копии самурайских мечей. Клод и Тобиас не самураи, но мечи им нравятся, кроме того, ребята все еще немного под кайфом. Они заходят.

Магазин освещен намного ярче, чем ожидал Клод. По видику крутят кассету с записью спаррингов по карате. В столе-витрине лежат предлагаемые на продажу ножи. Среди них есть один особенно длинный и блестящий нож-бабочка, лезвия которого выбрасываются из ручки. Клод постукивает по стеклу пальцем над этим ножом и показывает стоящей за прилавком азиатке средних лет, что хочет его посмотреть. Она достает нож и дает ему. Клод проводит по лезвию своей мягкой ладонью. Женщина маленького роста, толстая, она кивает и улыбается, рассчитывая продать товар, и забирает нож у Клода.

– Смотрите, – говорит она. Она поворачивает запястье, и лезвия вылетают из ручки, с металлическим звуком рассекая воздух. Лезвия отбрасывают на стены солнечные зайчики, и лучи отражаются от застекленной рамки, в которой висит афиша фильма «В бой вступает Дракон». Клод глаз оторвать не может.

Женщина кладет нож на прилавок, довольная тем, как показала свой товар.

– А вот еще, – она демонстрирует другое оружие. Это бола [15] , такой маленькой штучкой можно сделать очень больно, даже сломать голень или пробить череп. Она берет за шнуры и собирает вместе шары, которые громко клацают друг о друга. Клод смотрит на шары и чуть ли не выхватывает их из ее руки. Оценивает их вес, как будто собирается их метнуть. Прижимает один из медных шаров к щеке, ощущает кожей прохладу металла. Он кладет бола рядом с ножом и указывает на выставленную в витрине алебарду.

– Ах, это, – вздыхает продавщица. – Конечно же.

Она неслышной походкой отправляется в подсобку. Там в углу, за коробками с миниатюрными Статуями Свободы и глобусами Нью-Йорка [16] , стоят еще две таких алебарды. Она приносит одну из них и кладет на прилавок перед Клодом.

– Футляра нет? – спрашивает он.

– Извините, нет, – отвечает она и оборачивает острый конец и лезвие-полумесяц куском ткани. Клод расплачивается, она улыбается и кивает. Клод кладет в сумку алебарду и бола, убирает ножик в пластмассовом футляре во внутренний карман куртки, ощущает, как футляр касается его груди. Древко алебарды высовывается у него из сумки и на выходе ударяет о дверной косяк. Тогда Клод оборачивается к женщине и невнятно произносит, имитируя акцент:

– Хо-хо, сенькью вери мач, желтокожая сестренка. – Тобиас безудержно смеется.

Клод и Тобиас заходят в несколько таких магазинов и только потом находят станцию метро, садятся и едут из центра обратно. К концу вечера у Клода под курткой и в сумке позвякивают нунчаки и острые блестящие метательные звезды, обоюдоострый меч и латунные кастеты, два саи и нож, замаскированный под перьевую ручку. Тобиасу кажется, что они славно провели вечер, и он снова хохочет и говорит Клоду, что он двинутый, и оба отправляются в сторону метро на углу Восемьдесят шестой и Лексингтон-авеню.

Когда Клод возвращается домой, вечеринка у его брата все еще продолжается, но. ему до этого дела нет. Он самурай, сумка его тяжела от оружия. Он вынимает всю одежду из шкафа в своей комнате и запихивает ее под кровать. Затем открывает сумку и бережно раскладывает и развешивает ножи и мечи. Проходит меньше часа, и Клод делает шаг назад и любуется плодами своих трудов. В закрытом виде старинный дубовый шкаф кажется самым обыкновенным предметом мебели. Когда дверцы открываются, то оружие поблескивает в неярком свете. Все расположено в особом порядке, и шкаф похож на святилище.

Белый Майк увлекается самураями с восьми лет, когда он посмотрел про них мультфильм. В двенадцать лет на пасхальных каникулах он прочел «Сёгун» [17] и задумался о том, что умирать надо с честью. В ушах его играла музыка, которую он считал самурайской. На улицах Белый Майк разбегался и прыгал с ограждений, обрушивал на воображаемых врагов удары воображаемого самурайского меча, оставался, что самое важное, в тюдане, то есть в средней стойке [18] . Год или два спустя, добравшись наконец до Ницше, он приравнял все это к amor fati [19] – нужно любить все, что с тобой происходит, радость или грусть, боль или счастье. Когда он прочел Ницше, все стало намного понятнее.