Шрифт:
Вечер с уткой проходил ещё разгульнее, чем предыдущий. Ольга была в ударе, открыв ему тайное пристрастие: запела вдруг романсы пронзительным сопрано, то сияя одухотворённым умилением, то погружаясь в истому светлой печали, неусыпным оком страсти поглядывая на него сквозь поволоку опущенных ресниц; цитировала поэтические строчки, словно метая стрелы амура. Потом её сентиментальность переходила в озорство, забытьё веселья и бесноватость вожделения – она хватала его за руку и волокла в спальню, по пути срывая с него одежду, торопливо заталкивая его в постель и проводила свой шаманский обряд над голым трепещущим телом жертвы, доводя его до сластолюбивого изнеможения и искусными интимными приёмами удерживая в этом состоянии, пока он не молил дать выход семяизвержению; потом снова возвращала его на кухню, чтобы винами и закусками восстановить энергию его эроса и всё повторить в других вариациях.
Утомление наступило под утро. Встали далеко после обеда. У Ольги, похоже, праздник всё ещё продолжался, Сергея же одолевала тяжесть похмелья и пресыщения. Угар прошёл, исчез и бурный восторг сладостной ночи. И от вина , и от наслаждения трезвел он болезненно, с горечью похмельного синдрома обнаружив. Что сел на мель в интимных чувствах к Ольге. Это для неё воплощённые на одну ночь мечты идеальной страсти могли казаться вечностью. Её же молодого любовника занимали куда более конкретные интересы: деньги и сколько-нибудь уважаемое занятие. Без этого, увы, его пассия не представлялась ему достаточно привлекательной.
Ольга накрыла ему стол, была внимательна и заботлива, сияя вдохновением, будто подпитывала его иссякшие чувства.
– Чем ты намерен занятья в ближайшее будущее? – поинтересовалась она, будто угадывая его мысли.
– Пока не знаю? – Сергей был удивлён её прозорливостью и заботливостью.
– Т говорил, что у тебя экономическое образование. В банковском деле что-нибудь смыслишь?
– В общих чертах.
– Ничего, научишься. Невелика премудрость. У меня есть вакансия. Вдруг ты подходящая кандидатура!
Она предлагала ему должность, как дарят гостинцы детям, весело и неожиданно.
Сергей изумился: она читала его скрытые желания и немедленно исполняла их. Впрочем, нее так и трудно было догадаться о его настроении.
– Я не могу злоупотреблять твоим расположением, - пробормотал он.
– Только не надо этой ложной скромности. Тебе нужно на что-то жить. К тому же чем ты хуже тех, кому я делаю карьеру, которой они не всегда заслуживают.
Сергей готов был пасть к её ногам, раскаиваясь и прося прощения за минутное сомнение в своих чувствах к ней. В довершение своё великодушие Ольга увенчала конвертом, протянутым с изящной небрежностью.
- А это что?
– Деньги. Ты сам признался, что у тебя деньги на исходе. Тут хватит на первое время.
– Я не возьму, - обиженно возмутился Сергей.
Она бросила конверт перед ним.
– Бери, если дают. Отдашь, когда заработаешь, - настаивала она.
Он взял конверт с видом противоречивой покорности.
– Я предлагаю тебе должность замотдела, а когда начнёшь разбираться в тонкостях, сам станешь руководить, - резюмировала она деловито.
Глава 3
Уже через день Сергей переступил порог банка, расположенного в трёхэтажном старинном особняке в центре города. Который, судя по свежему блеску интерьера, был отделан сравнительно недавно: воздух ещё благоухал смесью запахов непросохшей извести, ёдкого истечения лака и пахучего аромата полимерных красок.
Величественный зал простирался во все три этажа. С его обрамлённого лепниной свода, подпёртого по углам капителям барельефных колонн в античном стиле, нависала сплющенная гроздь огромной хрустальной люстры, чьё сияние играло отливами на глянцевой поверхности мраморного пола. В центре журчал фонтан, разбитый в виде горы из булыжников. Слева среди цветников и зимнего сада стояли кресла и столы для посетителей. Справа за отполированными стойками дежурили внимательные и приветливые девушки в белоснежных блузках и с ослепительными улыбками. Зал по всему периметру был опоясан коридорами на оставшихся двух этажах, ограждённых мраморными перилами, куда выходили двери служебных помещений; на этажи можно было подняться или по широкой лестнице или в одной из четырёх стеклянных кабин лифта.
У Сергея перехватило дух от такого великолепия. Его, провинциального, но честолюбивого паренька, будоражило необычной гаммой ощущений – боязнью, смешанной с ожиданием каких-то невообразимых возможностей и предвосхищением головокружительного успеха.
– Что вам угодно, молодой человек? – услужливо спросил его подоспевший менеджер в опрятном костюме с визиткой на лацкане, примерно его возраста.
– У меня назначена встреча с генеральным директором, - бойко ответил он, пересиливая свою минутную неуверенность, – передайте, что пришёл Сергей Щеглов.
Пока менеджер, озабоченный загадочной важностью неизвестного гостя, связался с секретарём генерального директора, Сергей наслаждался первыми минутами власти, может быть, самыми приятными, как многообещающей улыбкой любимой, которая слаще самого поцелуя, как предвкушением большого праздника жизни, вызывающим блаженства больше, чем сам праздник.
Учтивый менеджер проводил его до кабинета Ольги Николаевны на третий этаж.
Он нашёл её в уютном светлом кабинете, обставленном офисной мебелью в бежевых тонах. Она раскинулась в кресле с высоко запрокинутой голенью из-за полноты ног. Эта полная голень полого сужалась в тонкую лодыжку и заканчивалась маленьким загнутым носком, напоминая перевёрнутый античный кувшин. Сергей только в эту минуту отметил, что таких особо изящных ног он, пожалуй, ещё не встречал.