— Все его выходки с теплой нежностью и приливом свежести, не более чем хитрый ход — откомментировал джинн — Просто он хочет, чтобы твой ракшас был похож на него.

— Мой ракшас? Мой собственный? — в моей душе сверкнул отблеск радости забытой в далеком детстве. Когда мама с серьезным видом, еле сдерживая улыбку, разрешила оставить мне подобранного в подвале котенка.

— Конечно, завтра пойдем и выберем тебе подходящего.

Руфус облачился в пуховик, и насвистывая какую-то мелодию, пружинистым шагом растворился в снегопаде.

Я еще с минуту, смотрел вслед ушедшему джинну, затем потянулся, крякнул и улыбаясь поймал ртом пару кружащихся снежинок.

— Прям как в детстве, когда каждый день приключение.

С неба на чистый, белый снег, разбрызгивая алые капли крови, упало голубиное крыло.

Только оказавшись перед дверью своей квартиры я вспомнил, почему же этот вечер я провел в развлекательном центре. Я поругался с Ольгой. Интересно она дома или уехала к подружкам? Спит или плачет? А может, собрала вещи и укатила к маме.

По-правде говоря последний вариант, был бы предпочтительнее. Совсем не хочется сейчас выяснять и решать кто прав, а кто козел.

Свет в прихожей я включать не стал, в квартире было достаточно света от окон. Чудо зимней сказки, когда идет дождь темно, а когда падает снег наоборот.

Чудо, объясняемое одним предложением учебника физики.

Ольга, была дома. Стояла лицом к окну, укутавшись в огромную белую шаль. Свет, отражаемый снежинками, лился в комнату, превращая светлые волосы Ольги и ворсинки шали, в светящуюся ауру.

Сначала нахлынули мысли о красоте, фантазия даже принесла мысль о том, что неплохо было бы еще, чтобы горели свечи.

Тут же эти мысли сменились извечным мужским вожделением: «А под шалью то, поди, ничего из одежды нет».

Но, не дав развиться эротической фантазии, медным тазом упало критическое мышление.

И с чего это она стоит в три часа ночи перед окном? Не иначе как услышала мое ковыряние ключом и прильнула к окну. Посмотрите, на меня я такая красивая, одинокая и обиженная. Подойди же скорей, обними, уткнись лицом в затылок, вдохни аромат моих волос. И извинись.

А от меня пахнет всем, чем не должно пахнуть от раскаивающегося мужчины. Разве что женскими духами не пахнет. Да и это преимущество сомнительно, если бы не Руфус вполне могло и пахнуть.

Не люблю я в такие моменты свое мышление.

Прямолинейный и простой Маззи, подошел бы и начал извинятся, целуя все возможные места. А на утро после, решил бы что делать.

Владька, открыв бутылочку вина, рассказал бы о том, как загадочна природа на улице, и как все резко может меняться в жизни. И как девушка ворвавшаяся вьюгой в его жизнь заставила многое переосмыслить.

А я? Я не умею извиняться.

Но все же, я выбрал способ Маззи.

Секс после ссоры бывает разный. Бывает нежнее первой ночи, а бывает жестче мальчишника с одной проституткой.

Ольга меня не простила. Царапала спину. Больно кусала губы. Изворачивалась в самое неудобное для меня положение. Такой я её еще никогда не видел. И мне это нравилось.

Я не отставал, накручивал волосы, отказывался сбавлять темп и менял позу за позой.

Маленькая битва, высоких чувств, превратилась в вакханалию страсти, похоти и обиды.

В конце концов, она сдалась. Соседи получили возможность посмотреть другой сон, проснувшись от криков довольной и в то же время обиженной женщины.

То, что секс не самое главное в жизни, понимаешь только в первые пять минут после него. (Маззи).

Хочется просто полежать, подумать.

— Ты меня совсем не любишь.

Господи, как же у девушек все сложно. Даже занявшись с тобой сексом, получив удовольствие и пригревшись у тебя на плече, она все равно тебя не простит, пока не услышит три глупых слова.

Я мог легко сказать эти три слова и еще миллион добавить сверху.

— Совсем не люблю, — сказал я соглашаясь — когда любишь это видно. И не нужно ничего спрашивать и говорить.