— Ну, мне неприятно говорить, но именно так все и было. Я нормальный мужчина, а случай представился сам собой.

— Иди к черту, мальчик с юга, я ни для кого не бываю запасным вариантом.

Джимбо снова посмотрел на Хелен:

— Мне жаль, что тебе пришлось это услышать, Хелен. Я пришел в тот номер ради тебя.

У дружек Грея руки чесались набить морду Джимбо. Билл, шафер, кивнул охранникам, что теперь уже пора его уводить. Джимбо кричал, пока его тащили:

— Я люблю тебя, Хелен.

Грей смотрел на Хелен по-прежнему растерянно.

— Ты позволила ему ощупывать тебя, а потом дала ему ключ от своего номера?

— Нет! — всхлипнула она. — В смысле, я не все помню из того вечера, но я уверена, что этого не делала — зачем бы мне… — И она умолкла. А потом повернулась к Зейди и злобно на нее уставилась. — Если бы Зейди не настаивала на том, что нужно выпить чего-нибудь, ничего бы этого не произошло.

Вот оно как. Зейди все это время знала, что так и случится. Это все ее вина. Как бы ни было велико облегчение, которое она почувствовала, услышав, что Хелен не дала Джимбо надругаться над ней, она была в ярости оттого, что вина за это потенциальное надругательство теперь недвусмысленно легла ей на плечи.

— Я не давала ему твой ключ, это сделала ты, — сказала Зейди. Вероятно, это было не самое тактичное заявление, но ситуация перешла за пределы цивилизованных рамок. Зейди знала, что Майк и ее родители стоят где-то в толпе и думают о ней очень плохо, но это было в тот момент наименьшей из ее забот.

Отец Хелен сделал шаг вперед и взглянул на остальных членов семьи.

— Почему бы нам всем не отправиться в бар и не заказать столь необходимую нам сейчас выпивку, пока дети не разберутся между собой?

Старшие из группы прямиком устремились в бар, оставив в вестибюле только непосредственных участников свадебной церемонии. Хелен снова указала на Зейди и посмотрела на Грея:

— Она хотела, чтоб я растормошилась. Сказала, что я не нравлюсь тебе такой, какая я есть. Вот я и напилась. — Она взглянула на Зейди:

— Теперь ты счастлива?

О да. Зейди была невероятно счастлива. Ее просто распирало от гордости. Ее лучший друг был уничтожен, а двоюродная сестра заливалась слезами. Это был потрясающий день.

— Это правда, — прибавила Элоиз. — Зейди поощряла ее.

— Мы все поощряли ее, — возразила Гилда, глядя на Элоиз недобрым взглядом.

Грей закрыл глаза, пытаясь во всем разобраться.

— Ты дала какому-то парню ключ от своего номера за два дня до нашей свадьбы?

Хелен в ответ могла только плакать.

— Я не помню.

— Сколько же ты выпила?

— Довольно много, — ответила за нее Бетси.

Грей взглянул на Хелен:

— Господи, а может быть, ты трахнула пару ребят по дороге ко мне домой и тоже этого не помнишь?

Дениз положила руку на руку Грея:

— Пожалуй, нам всем нужно успокоиться.

— Она дала мужчине ключ от своей комнаты! — закричал Грей. Прежде чем выйти из комнаты, он взглянул на Зейди: — Спасибо за то, что проследила, чтобы Хелен было весело.

Свадьба не состоялась. Букеты из калл и лилий отослали обратно. Гости так и не отведали японских бутербродов с тунцом на квадратном хлебе. Не потек рекой «Таттингер».

Грей так и не смог пережить то, что Хелен столь свободно и легко распоряжалась своей добродетелью всего за считанные часы до их свадьбы. Как не смог пережить и того, что Зейди была соучастницей в тот вечер, когда его доверие было так сильно обмануто. Он не отвечал на звонки Зейди. Многочисленные звонки. В день, когда была назначена свадьба, она набирала его номер по меньшей мере раз пятьдесят, но ответа не услышала. Она проезжала мимо его дома, но его там не было. Она ездила даже в Больсу-Чику искать его среди волн, но не нашла там его следов.

Несколько раз она звонила Хелен, но та не подходила к телефону.

Зейди чувствовала себя полным дерьмом.

Она оказалась плохим другом. Она оказалась плохой кузиной. Она оказалась плохим учителем. За одну ночь она умудрилась испортить все.

Во вторник в школе она только делала вид, что слушает отчет о ночном свидании Нэнси с Дэр рилом, меняет свой белковый батончик на хрустящий рисовый завтрак Долорес, проводит опрос по Джойс Кэрол Оутс. Все было обычно и посредственно до шестого урока, когда в класс вошел Тревор и сел за первую парту.