Эти жестокие слова подействовали как удар током. Он будто вышел из ступора. Бросился в ванную, стаскивая и кидая на пол мокрый пиджак, рубашку. Быстро сбросил ботинки, брюки, напялил халат, почти бегом вернулся в комнату, подбирая на ходу свою и Лесину одежду. Сложил все в кучу, добавил к ней мокрую обувь, подхватил и выскочил на лестничную площадку. На минуту замер, нащупав сквозь ткань Лесин несессер… Нет!.. Решительно поднял крышку мусоропровода и запихал все в черный бездонный зев.

Все.

Уже спокойно зашел в комнату, открыл бар:

– Скотч?

Она кивнула:

– И курить.

Михаил взял бутылку, бокалы, пошарил на полках в поисках сигарет. Нашел, сунул в карман, взял пепельницу. Устроился на полу возле дивана, разлил виски, подал один бокал жене, закурил две сигареты одновременно, одну отдал ей. Леся в один глоток опорожнила стакан, протянула ему, жестом показывая – еще! – и глубоко затянулась.

Он чуть было не сказал, что в ее положении это не рекомендуется, но вовремя спохватился и, подавившись дымом, закашлялся. Быстро выпил свой виски. Наполнил емкости заново.

– Миша, что это было? – Лесин голос был подозрительно ровным и спокойным.

Он понял, что вопрос был совсем иным. Почему ты, Михаил Стерхов, не уберег свою любимую женщину от этого кошмара, почему допустил, что впервые за десять лет совместной с тобой жизни забеременевшая Леся потеряла своего – и твоего – ребенка?

Ответа у него не было.

И поэтому он рассказал ей – впервые за последние два месяца – обо всем. О первом наезде с претензией от неизвестного Смирнова, о судебной тяжбе, идущей с переменным успехом, о том, что произошло сегодня.

Раньше он никогда не скрывал от нее своих забот и проблем, уверенный, что она всегда поймет и поможет, но, узнав о ее беременности, он сознательно ограждал Лесю от любых волнений и переживаний. И сейчас, выложив наконец то, что так долго копилось в душе, он почувствовал облегчение и покой. А еще – с каждой минутой как будто обретал новые силы для борьбы. А она? Михаил не решался поднять голову.

– Бедный ты мой… – прошептала Леся и ласково прикоснулась к его щеке. – Как же тебе тяжело все это время было…

Господи! Это она меня жалеет?!

Как будто прочитав его мысли, Леся ободряюще потрепала его по взъерошенным волосам:

– А за меня не беспокойся, почти все женщины такое раз в жизни испытывают… Ну не совсем такое… в более мягких санитарных условиях, что ли…

Он больше не слушал ее, только порывисто прижал к себе и начал судорожно покрывать поцелуями любимое измученное лицо, руки, ноги.

– Прости меня, прости, Лесенька…

– Все в порядке, любимый, не будем больше об этом. Главное – мы вместе. – Она чуть отстранилась. – Налей-ка еще по одной и сигарету… Ух, повело меня немного… Сколько я уже не пила, не курила… Надо наверстывать.

Она тихо засмеялась.

Да, пожалуй, это звучало смешно: практически не пьющая Леся до беременности смолила как паровоз, по две-три пачки в день. Поначалу врач даже задумался, стоит ли ей бросать курить – резкая перестройка организма плюс никотиновое голодание могли привести к весьма нежелательным последствиям.

Михаил поспешно поднял свой стакан и начал лихорадочно искать закатившуюся под кровать зажигалку.

– Я собиралась к Насте…

По-деловому сухо она рассказала, как еще с утра подруга пригласила ее на какой-то показ. Настя обещала заехать – он знал, что жена лишний раз за руль садиться не любила. Договорились встретиться у Старой площади. Она вышла, светило солнце, идти было недолго. И десяти шагов не сделала…

Зазвонил телефон.

Михаил вскочил, протянул руку к трубке и замер. Вот, помянешь черта… На определителе высветился номер Насти. Говорить с ней совсем не хотелось. Он обернулся к жене:

– Она.

– Давай, – кивнула Леся. – Только громкую связь включи.

В комнате раздался глубокий Настин голос:

– Леська! Ты почему не пришла, как договорились? И мобильник вне зоны все время. Я тебя целых полчаса ждала, опоздала. Между прочим, из-за этого не познакомилась кое с кем, ну сама знаешь… А мне обещали, что познакомят… А она там только вначале была. Когда я прилетела, уже уехала. Ну когда теперь такой случай представится? Только под конец там поинтересней стало…

Леся устало вздохнула, перевернулась на спину и приготовилась терпеливо слушать нескончаемый треп подруги. Михаил обреченно пожал плечами, подхватил с пола переполненную пепельницу и отправился на кухню. Вытряхнул окурки в ведро, бессмысленно прошелся взад-вперед, вернулся в комнату.
– …Игорь и говорит…

Стоп! Он подскочил к телефону:

– Настька, кончай базар! Игорь где?

Последовало секундное молчание.

– Так это ты-ы-ы, – разочарованно протянула Настя. – Ну так скажи своей…