Из группы технарей уже тянут шеи, внимательно вслушиваясь в происходящее. Берут ретивую журналистку на карандаш. Больше ты по передовой шляться не будешь, милочка. Писать тебе сплетни о сексуальных похождениях колониальных управляющих. СБ чутко держит руку на пульсе. Подполковник нервно смотрит назад, на соглядатаев. Пытается выкрутиться.

— Мисс Горн, это не уголовные преступления. Дисциплинарный батальон призван исправлять нарушения воинской дисциплины. Это не преступники в привычном понимании этого слова. К сожалению, задачи, выполняемые этим подразделением, специфичны и не подлежат оглашению. Все вы предупреждены о границах доступной информации. Прошу вас, впереди нас ждет осмотр позиций морской пехоты.

И “операторы” напирают сзади, ненавязчиво подталкивая вперед своих подопечных. Женские лица, как видения из потусторонней жизни. Отголоски волшебных запахов наполняют рты слюной. Неужто это все по-настоящему?

— Господин подполковник. Я бы хотела взять интервью у этого солдата, — раздается рядом со мной.

Высокая брюнетка в брючном костюме останавливается возле меня.

— Мне очень жаль, мисс… э-э-э… Каховски, но у нас мало времени.

— Ничего, я вполне могу пропустить часть программы, — отвечает брюнетка спокойно, — Карл, готовь аппаратуру.

— Мисс, самостоятельные передвижения по зоне боевых действий запрещены. К тому же я не смогу гарантировать вашу безопасность, — мямлит сопровождающий.

— Ничего, я подожду вас тут, — не сдается журналистка, — Вон тот часовой вполне справится с нашей защитой. К тому же — разве не вы уверяли нас, что здесь абсолютно безопасно?

— Подполковник, нам обещали показать передовую, — требовательно произносит кто-то из толпы.

— Действительно, офицер. Мы не можем вечно выдумывать подробности. Покажите нам войну! — поднимаются новые голоса.

— Мисс Каховски, мы вернемся через двадцать минут. Ожидайте нас тут, — крыса отряжает одного из пехотинцев для охраны строптивой. Солдат отделяется от своих и занимает позицию у стены. Оглядывает улицу в обе стороны.

— Итак, дамы и господа, впереди вы видите воронки. Это следы от разрывов мин. Теперь вы видите, что нам противостоит прекрасно вооруженный и жестокий противник, а вовсе не те беззащитные дети, что часто изображаются на вражеских карикатурах… — голос гида постепенно удаляется.

Из группы технарей на нас внимательно пялятся неприметные личности. Наконец, исчезают и они.

Бриджит Каховски спокойно разглядывает меня. Оператор за ее спиной устанавливает треногу с аппаратурой. Подбрасывает в воздух передвижные голокамеры. Крохотные жучки повисают, мягко жужжа.

— Вряд ли я смогу рассказать вам что-то интересное, мисс Каховски. А если и смогу, вы все равно не сможете это использовать, — говорю я, чувствуя себя чудом природы — на нас, не скрываясь, таращится весь взвод, не исключая конвоира.

— Будьте добры, — обращается Бриджит к конвоиру, — Господин подполковник из штаба группировки разрешил взять интервью у этого солдата. Не могли бы вы отвести остальных солдат немного дальше? Нам нужно пообщаться наедине.

Конвойный кивает, даже не ухватив сути вопроса. Оглядываясь, бойцы плетутся к соседнему дому.

— Карл, ты тоже постой в сторонке.

— Ясно, Бри.

Запах ее духов будит внутри забытые ощущения.

— Знаете, Бриджит, вы по-прежнему здорово пахнете, — говорю зачем-то.

— Вижу, вы меня узнали. Как вас зовут?

— Ивен Трюдо, мисс Каховски. Третий взвод роты “Альфа” третьего…

— Это лишнее, — останавливает она, — Достаточно имени.

— Глупо звучит, но я рад, что вы сумели выбраться из лагеря, Бриджит.

— Это было что-то ужасное, — признается она, — Нас лапали все, кому не лень. Кормили раз в день какой-то баландой. По малейшему поводу били прикладами и ногами. Спали на земле. Я пробыла там целую неделю. Потом едва уговорила дознавателя связаться с пресс-центром группировки. Тогда нас вытащили. Мне кажется, что я пробыла там целый год.

— Война — жестокая штука, мисс. Вовсе не то увлекательное приключение, как вы пишете, — говорю, чтобы что-то сказать.

— Как странно. Мне даже не хочется вас убить, Ивен, — говорит женщина отстраненно.

— Так бывает, Бриджит, — заверяю я, — К тому же смерть тут — не наказание.

— Представляю себе, — говорит она.

— Не мелите ерунды, Бриджит, — она удивленно смотрит на меня, — Вы не можете этого представлять.

— Вы так думаете?

— Уверен. Зачем вы решили поболтать со мной? Эти типы из Безопасности вам теперь из пресс-центра высунуться не дадут.