Старый Арчи мучительно сглотнул, потому что теперь приходилось дышать ртом и горло постоянно пересыхало, дети тоже часто дышат ртом…

Первые обнадеживающие результаты они получили, когда экспериментировали с умственно отсталыми детьми. Ученые списывали информацию с нейронов без трепанации и прочих средневековых ужасов — тончайшие, чудовищно сложные и дорогие технологии, которые и сейчас, спустя десятилетия, кажутся фантастикой. Маленькие пациенты их, к неописуемой радости несчастных родителей, получали возможность читать и писать — это был невероятный, великий прорыв, но…

Когда он постарел настолько, что уже не мог появляться в лаборатории, часть оборудования перенесли сюда. Он, бывало, сутками не покидал своих кабинетов, а теперь… Арчи попытался вспомнить, когда последний раз садился за компьютер, и не смог. Наверное, давно, еще в начале апреля, до болезни.

Ребята — внук, тоже Арчи и его жена Карин — говорили, что ему установили новый компьютер, какой-то чудовищный, суперсовременный с невероятными возможностями, но он пока не работает на все сто, нужны какие-то конверторные программы.

Арчи вспомнил один из первых своих экспериментов, когда идентичные тексты, в сходных по интеллектуальному уровню и подготовке группах студентов, читали разные преподаватели. Удивительно, но усвоение материала всегда существенно отличалось. Они тогда только нащупывали подходы к когнитологическому типированию познавательных процессов. Это теперь совершенно привычно студентов разбивают на группы в соответствии с его методикой — старой, многократно проверенной, и так же подбирают лекторов.

В полусне, ставшем обычным состоянием после болезни, Арчи в который раз удивился тому, что даже два компьютера, железо, не понимают друг друга и нуждаются в специальных адаптационных программах… (вспышка желтого, ослепительного света). Но тогда почему же мы решили, что все люди одинаковы и память одного человека всегда способна легко пополнить интеллект другого… Иное форматирование, другая кодировка, скорость записи в конце концов! А почему с умственно отсталыми всегда был такой высокий процент удачных результатов?

Арчи беспокойно заворочался в кресле, едва слышно промычал что-то нечленораздельное себе под нос — старая привычка. Когда-то давно сотрудники шутя спрашивали друг у друга, «мычит» ли шеф, и при утвердительном ответе не рисковали приближаться к нему даже на пушечный выстрел, сколь бы серьезным и неотложным ни был вопрос.

Движение опять застопорилось. В висках бьется, стучит высокое давление, сердце с ощутимым усилием проталкивает кровь по ставшим узкими сосудам. Он физически ощущает, как к нему подкрадывается вечность. «Врешь, не сейчас», — шепчет Арчи, и вновь ослепительная желтая вспышка. У умственно отсталых, возможно, что-то не так с этим форматированием или кодированием — какие неловкие термины, совсем не физиологические, нужно непременно заменить. В первом случае нас ждет полное фиаско: информация не зафиксируется, просто не на чем. Во втором случае, возможны варианты, и даже если кодирование разительно не совпадает, то при многократном повторении часть информационных массивов усваивается.

Точно! Они всегда удивлялись тому, что идентичные информационные блоки, например устный счет или письменная речь, у одних и тех же акцепторов усваивались по-разному, в зависимости от того, кто был донором. Система «замок-ключ». Однако плановый подбор с такими детьми, похоже, неосуществим, только слепой, нудный и неблагодарный метод проб и ошибок.

— Дед, ты спишь? — плеча коснулась рука внука. — Мы с Карин хотим ненадолго выйти в город, ты сможешь последить за Тимом?

— Да, разумеется, только дай я приму эту чертову капсулу, вечно забываю эти современные названия, вот аспирин почему-то помню.

— Тебе нехорошо, может дождаться, пока придет Маргарет?

Внук заботливо смотрит ему в глаза, протягивает стакан воды и нужную красно-желтую капсулу.

— Ерунда! Бегите вместе и не ждите никого, тем более эту ленивую Маргарет, а где малыш, и… он уже все успел сделать?

— О, наделал столько, что еле отмыли. Вон он ползет, — на пороге комнаты показывается движущаяся фигурка, и в узкой полоске света появляется умытая физиономия правнука с лукавыми карими глазами, круглыми щеками в обрамлении еще светлых локонов. Неуклюже усевшись прямо в дверном проеме, он начинает хлопать в ладоши, потом произносит традиционное громкое «у-у» и очень быстро, не проскальзывая на ворсе ковра, на четвереньках устремляется к ним.

— Арчи, знаешь что, проводи-ка меня в кабинет, хочу глянуть, что это за «чудовищный» компьютер мне собираются установить, — одышка все не проходит.

— Дед, а может, не сегодня, ты еще не совсем восстановился после болезни.

— Арчи, — укоризненно говорит старик привычным менторским тоном, — неужели ты веришь этому милому лекарю. Какое там восстановление, я уже полностью выработал свой ресурс. Никогда не думал, что настолько переживу Эву… — Бессильная, медленная, стариковская слеза скатывается по впалой щеке. — Да он просто обязан обнадеживать своих пациентов, это один из канонов его профессии. Пойдем, ничего страшного, не беспокойся, еще немного я проскриплю.

— Как скажешь, — привычно соглашается внук, и они шествуют: вначале старый Арчи с палочкой, сзади Арчи молодой, готовый в любую минуту прийти на помощь, а впереди, правда, на четвереньках, но зато быстрее всех, правнук, вообразивший, наверное, что это новая и, должно быть, чрезвычайно веселая игра.

— Смотри. Он уже передвигается быстрее, чем я, — старик остановился, чтобы перевести дух (лекарство пока не действует — двадцать минут еще не прошло), но успехи правнука отмечает с явным, нескрываемым удовольствием.