Мы быстро разобрали чемоданы. Я с огорчением убедился, что в дополнение к своему более чем скромному дипломату мне придется тащить невероятных размеров чемодан-шкаф своей спутницы. Мы уже начали разбиваться на команды под руководством наших доблестных летчиков, когда появились эти типы. В общем, они не были людьми, это было ясно, хотя сказать, в чем отличие, я не смог ни тогда, не могу и сейчас. Один из нас, как оказалось, неплохо рисует, но то, что он изобразил на страничках походного альбома, было людьми, а это… Не могу я объяснить, но не люди в том понимании, которое мы вкладываем в это слово.

Подошедшие не разговаривали между собой, но я их четко понимал. Они сразу это уловили и выделили меня из группы. Один из хозяев, несколько странно по нашим представлениям одетый, довольно громко, хотя поначалу и не совсем уверенно, обратился к нам.

— Глубокоуважаемые гости. Позвольте приветствовать вас в нашей стране. Спустя непродолжительное время, которое понадобится вашему славному экипажу, чтобы с помощью наших специалистов отремонтировать поврежденный самолет, вы продолжите свое путешествие, а пока вы — гости нашей столицы. Итак, Дурдунди к вашим услугам.

Я в душе очередной раз удивляясь спокойствию как своему, так и окружающих, направился вслед за хозяевами к оранжевому полотнищу весьма внушительных размеров. Мы без труда разместились на нем и… плавно поднялись в воздух. Медленно набирая скорость и высоту, мы понеслись прочь от нашего красавца лайнера. «Неужели парастатика, — лихорадочно думал я, — никакого притяжения, никаких видимых двигателей!!!»

Под нами за зеленым лесным массивом показались и стали быстро приближаться великолепные сооружения самых разнообразных форм и расцветок. Гигантские деревья — я оценил их высоту в 100–120 метров — чудесно гармонировали со зданиями, составляя единое архитектурно совершенное целое. Возле дворца, невольно приковавшего мое внимание еще в полете, между клумбами, перед которыми били фонтаны, оранжевое полотнище — наш удивительный ковер-самолет — мягко приземлилось и, когда мы сошли на траву, самостоятельно свернулось. Я не уставал удивляться, а тропинка-транспортер уже мягко несла нас к парадному входу.

— Ваши комнаты соответствуют номерам кресел в самолете. Мы убедительно просим ничего не перепутать, ибо там все приготовлено согласно вашим желаниям. Будет очень обидно, а для вас и неудобно, если наши хлопоты пропадут зря. Те из вас, кто после отдыха захочет выйти в гостеприимный Дурдунди, могут ознакомиться с некоторыми нашими, надеюсь, необременительными правилами и обычаями прямо в своих апартаментах.

На этом странно одетый индивидуум закончил свою речь, и мы, на ходу обмениваясь впечатлениями, разошлись по номерам. Удобство моих двух комнат было ошеломляющим: шелк стен, изящество светильников, теплые тона мебели. Стоило подумать — и кресло приближалось, принимая наиболее удобную форму. Ванная комната была просто произведением искусства. Струи душа, повинуясь желаниям, охватывали все тело и были то восхитительно упруги, то расслабляюще горячи. Банный халат не только моего любимого цвета и качества, но и моего размера… Я не смог побороть искушения и заглянул в дипломат, хотите верьте, хотите нет, но мой халат был на месте.

Я защелкивал замок, когда моя соседка, как показалось, без стука влетела ко мне в одном весьма легкомысленном халатике и, в полном восторге упав в подкравшееся сзади кресло, объявила:

— Здесь словно в раю. Захожу в номер, а там такая косметика, что можно сойти с ума. Одних шампуней одиннадцать, а у тебя?

— Я не пользуюсь шампунями. У меня копия любимого халата и лучшие в мире лезвия.

— Пойдем в город? — Моя знакомая, судя по всему, была полна самых восхитительных предчувствий.

— Погоди, — мне пришлось немного остудить ее пыл, — наши гостеприимные хозяева просили ознакомиться с их обычаями.

— Да, я помню. Этот странный тип.

Я понял, что определение «этот странный тип» является дежурным и употребляется в любых ситуациях. Я удобно устроился в кресле, мне достаточно было лишь протянуть руку к столику, который словно качнулся вперед, и в ладонь мою буквально скользнул яркий буклет.

Название государства восходит к названию горы Дура, в предгорьях которой и располагается столица. Предурия — государство площадью 280 ООО км2 и населением 8 139718 человек. На моих глазах последние цифры изменялись, население страны медленно увеличивалось. Я закрыл надпись большим пальцем, а когда вновь посмотрел, там значилось 8139720 человек. Столица — г. Дурдунди — 1072 032 жителя — эти цифры тоже менялись. В административном отношении страна разделена на 26 дупартаментов.

Физико-географический очерк почему-то отсутствовал. В разделе «население» значилось, что 100 % его составляют предурки, что было неудивительно и следовало из названия страны. Разделы о сельском хозяйстве, промышленности, транспорте, внешней торговле, исторический очерк я, уступая настойчивым просьбам своей милой соседки, пропустил, а зря, по-видимому. В рубрике «Государственный строй» было записано: «П. — дуржуазная республика, в которой построено постобщество, а функции коллегиального главы государства осуществляет Национальная Дуррамблея, в которую входят 17 предурков, избираемых на 4 года прямым тайным нетелепатическим голосованием». Это тоже было малоинтересно, за исключением некоторых деталей. Я и дома не хожу на выборы, какого же дьявола меня должна интересовать эта самая Дуррамблея (не помню, где встречал это словечко)… К тому же мне показалось, что я уже сталкивался с аналогичным органом управления (может, у Лема?), только никак не мог вспомнить, где именно.

Обычаи… Эта глава, естественно, привлекла мое внимание. Параграф первый гласил:

— желания не должны высказываться вслух. О желаниях можно лишь думать;

— несогласие по какому-либо вопросу нельзя высказывать вслух, только в мыслях;

— предуркам и гостям столицы запрещено есть на ходу, громко разговаривать (даже в мыслях), бегать в присутствии лиц противоположного пола;

— строго воспрещается есть яйца после 19:00 и ранее 6:00 (см. дурильня нравов).

Пунктов было достаточно много, и потому часть из них я легкомысленно пропустил. Следующий же термин невольно привлек мое внимание: