Как раз перед тем, как ехать из Парижа в Швецию к антенне Хэрбю, я получил копию недавно изданной 20-страничной брошюры Джин Бениш о BASE-прыжках. Она называлась BASEics и освещала большинство тем, связанных с BASE-прыжками: от успешного отделения от неподвижного объекта до выживания, чтобы рассказать о прыжке. BASEics была первым толковым изданием, способным помочь бейсерам прыгать столь безопасно, насколько это возможно. И вот за несколько часов до прыжка с настоящего 2000-футового утеса я сидел в поезде и читал советы, как это следует делать. Начало BASEics походило больше на буддистскую литературу, чем на руководство о прыжках со зданий и скал:

«BASE-прыжки — уникальный и полезный опыт. Это естественная комбинация красоты, единения с природой и самосовершенствования, которой нет ни в какой другой деятельности. В течение 3 — 12 секунд свободного падения с объекта можно открыть для себя что-то в нём, понятное только вам. Такое индивидуальное понимание сущности огромного объекта дает новое отношение к нему, более глубокое уважение к природе и удовольствие от существования».

Брошюра Джин Бениш описывала и выбор подходящего объекта, и подготовку к прыжку, и выбор снаряжения. Детали самого прыжка были приведены на двух страницах, включая следующее сокровенное знание:

«Процедура 5. Если парашютист невольно отпустил вытяжной парашют при отделении, он обычно болтается за спиной приблизительно до третьей секунды, когда развивается достаточная скорость, чтобы воздушный поток смог его наполнить».

Как раз это и случилось, когда Скотт впервые прыгал с башни Монпарнас. Это спасло ему жизнь: «приблизительно до третьей секунды». Если бы так продолжалось «приблизительно до четвёртой секунды», он был бы мертв, как камень. Закончив читать BASEics, я подвел итог, обращаясь к Бернару: «С начала наших BASE-приключений большинство того, что тут написано, мы сделали наоборот. Но, как ни странно, всё еще живы. Я очень надеюсь, что удача останется с нами до окончания прыжков с Тролльвеггена», и громко прочёл последние строки:

«Каждый BASE-объект дарит парашютисту особое, глубокое и острое понимание его сущности. От отделения до первой секунды свободного падения парашютист остаётся в среде объекта. Затем, со второй секунды падения, гравитация переводит парашютиста из положения головой вверх в положение лёжа. Там, в тишине нового временного измерения, он видит, как объект будто набирает скорость, и попадает в мир обычного свободного падения. Объект стремительно движется, парашютист удаляется от него, и чувство близости с ним исчезает. Когда купол открывается, процесс останавливается, и парашютист возвращается в нормальность. Впечатления от объекта уходят на второй план, когда парашютист снова спускается на землю. Но полученный опыт навсегда останется с ним, чтобы вспоминать, переживать заново и учиться».

Поезд быстро катился по Ромсдален. Машинист, он же, видимо, по совместительству туристский гид, комментировал по громкоговорителю местные достопримечательности, заставляя нас неудержимо смеяться. «Привет, привет! Это говорит машинист вашего поезда. Скоро мы будем проезжать через маленькую деревню Хамсфьорн, которую вы увидите справа. Деревня известна главным образом своей красивой церковью». Несколько минут спустя громкоговоритель опять ожил. «Привет, привет! Несколько минут назад я сказал вам, что мы скоро будем проезжать деревню Хамсфьорн, которая будет от вас справа, и вот теперь мы проезжаем эту деревню. Она от вас справа».

Бернар от смеха складывался вдвое. Машинист продолжал развлекать нас в той же манере до самого Ондальснес.

«Привет, привет! Теперь вы можете видеть известную скалу Тролльвегген, самый высокий отвесный утес Европы, слева от вас. Она главным образом известна в связи с отчаянными альпинистами, которые стараются подняться на неё каждый год. В течение нескольких последних лет она также стала популярным местом для прыжков парашютистов».

Мы с Бернаром любопытно глазели в окно. Это и есть Тролльвегген? Скала не выглядела особенно высокой. Чтобы нам обоим стало спокойнее насчёт высоты, я предложил ему оценить расстояние до утеса. Трудно судить о высоте чего-нибудь с большого расстояния. Отсюда она казалась мне не больше, чем 1000 футов. Скала была серовато-черного цвета, и в некоторых местах я заметил снег.

Поезд подошёл к станции Ондальснес вскоре после трёх дня.

Вокзал оказался очень маленьким и похожим на какую-нибудь станцию в живописной области Смоланд в Швеции, тем более что все здания были того же красного цвета. Мы нашли телефонную будку и позвонили Рональду Иттерли. Именно Рональд в своё время был проводником Скотта и Кристофа к Тролльвеггену. Он работал в Ондальснес пожарным. Я набрал номер из четырех цифр и после двух гудков услышал низкий мужской голос.

Я представился и объяснил, что мы тут делаем. Рональд ответил на вполне понятном норвежском языке, что рад, что мы связались с ним, и с удовольствием отведёт нас к Тролльвеггену. Он сказал, как пройти к их дому, недалеко от железнодорожной станции. Мы с Бернаром подхватили рюкзаки и пошли по мощёной брусчаткой улице к жилым домам. Дома были ухожены, лужайки подстрижены, а дорожки посыпаны гравием.

Рональд с родителями жил в средних размеров желтом кирпичном доме, окруженном лужайкой. Я с нетерпением позвонил в дверь. Широкоплечий высокий парень, блондин с синими глазами, открыл дверь и пригласил нас войти. Это и был Рональд. Мы уселись на удобной кушетке в гостиной, и он сразу начал разговор по делу.

— О'кей, значит, вы — друзья Скотта и того странного француза. Если я правильно помню, они по три раза прыгнули с Брураскарет. Скотт уж больно любил всяческие вечеринки. Чем он интересовался после прыжков, так это пивом и хорошенькими девушками. Только их нет ни одной в Ондальснес.