Шрифт:
А теперь пора заканчивать. Быстро перекушу и отправлюсь в город. Наши кабинеты опять пострадали от прямого попадания, и одно из внутренних крыльев, по разговорам, разрушено.
Твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Берлин, В[илъгелъмштрассе], 8
2.04.1945
Любимая.
Армейское командование в Вене настолько недееспособно, что должно быть готово услышать самое худшее. Надеюсь, что в ближайшее время появится новое командование, способное стабилизировать положение. В любом случае прими к сведению следующее:
При первом признаке реальной угрозы районам Зальцкаммергута и Оберзальцберга женщины и дети должны быть немедленно переправлены в Тироль. У нас много транспортных средств, и автотранспортная колонна Грейдерера, состоящая из автомобилей и грузовиков, предназначена как раз для таких особых случаев. Жена Гельмута будет сопровождать колонну!
Пожалуйста, как можно скорее обсуди этот вопрос, сохраняя полную конфиденциальность, с Гельмутом, чтобы он мог разработать план и принять все меры предосторожности.
Повторяю. Я не думаю, что такая ситуация возникнет, но время, отданное подготовке, никогда не тратится впустую. Я одновременно печалюсь и злюсь, что на данный момент не могу написать ни о чем приятном, но я восполню этот пробел, когда наступит мирное время.
Всегда твой М.
Мартин Борман Герде Борман
Берлин, В[илъгелъмштрассе], 8
2.04.1945
21.30
Пасха!
Впервые за многие недели слушаю по радио песни: «Ты мое солнце» и «Ты так добра ко мне».
Моя любимая, какое ты восхитительное создание! Могу только надеяться, что мы с детьми сможем отблагодарить тебя за всю любовь, которую ты растрачиваешь на нас.
Береги себя, любимая. Мы так нуждаемся в тебе, моя красавица!
Твой М.
Мартин Борман Герде Борман
2.04.1945
Моя дорогая.
Не пойми превратно мое письмо о возможности отъезда в Тироль. Это не более чем результат моего страшного волнения относительно вас. В настоящий момент вам не угрожает никакая опасность: Вена в 330 километрах от вас, а американцы в Хайдельберге, в 460 километрах. Мы просто должны ждать и понимать, что происходит.
В Веймаре бабушка, конечно, очень волнуется, поскольку Эйзенах под артобстрелом со вчерашнего дня, а сегодня, говорят, танки приближаются к Эйзенаху и Мейнингену. Но хуже всего отчаяние, которое охватило всех, и гражданское население, и солдат, отчаяние, которое равносильно ощущению, что «больше нет никакого смысла в сопротивлении». Я вновь и вновь привлекаю внимание фюрера к разрушительному воздействию непрекращающихся воздушных атак на моральный дух солдат и гражданских лиц. Те, кто растрачивают свою жизнь на поклоны и расшаркивания, очень быстро приобретают подобострастные манеры и становятся рабами; для тех, кто спасается бегством сотни раз за день от летящих самолетов, бегство становится второй натурой, и, как говорят кавалеристы, они «падают духом»!
Очень надеюсь, что производство истребителей, запланированное доктором Каммлером [122] , удовлетворит насущные потребности, и результаты этой работы не появятся слишком поздно!
Но мы не должны падать духом; что бы ни происходило, мы обязаны выполнять наш долг. И если нам предназначено, как нибелунгам, оказаться в замке Аттилы, мы должны войти с гордо поднятой головой.
Согласно полученным только что (сейчас 22.30) сообщениям, 1000 транспортных средств, из которых 400 бронированных, подходят к Мейнингену. Какие ничтожные ресурсы мы можем противопоставить им!
122
Каммлер Ганс – обергруппенфюрер СС, генерал СС. С 1944 г. в качестве специального представителя Гиммлера осуществлял контроль за всеми высокотехнологичными военными разработками, в том числе и всеми видами секретного оружия. С августа 1944 г. генеральный руководитель проекта V-2. С 31 января 1945 г. руководитель всех ракетных программ рейха. С февраля 1945 г. ответственный за все воздушное вооружение.
Оставайся сильной и храброй, моя мамочка. Ты лучшая мать, которую я только мог пожелать для своих детей.
Исходя из этого я всецело и всегда твой.
М.