— Вот видишь, ему тоже нравится, — сказал Джордж.

— А мне что, разве нет, — призналась Кэрол.

— Все. Значит, покупаем, — сказал Джордж, и спор был окончен.

С помощью родителей кое-как наскребли 300 долларов на первый взнос, взяли в банке закладную, и в конце 1956 года Динеры с двухлетним Ричи переехали в Ист-Медоу. Им было тогда невдомек, что они стали участниками беспримерной американской драмы, созданной бегством в пригороды, которое достигло громадных размеров при президенте Эйзенхауэре. Сотни тысяч молодых динеров, вернувшихся с войны, обзаводились семьями и, не желая жить в плену у огромного, перенаселенного города, бежали в пригороды. Но очень скоро им пришлось узнать, что, спасаясь от вертикального города, они создавали другой — горизонтальный, где их подстерегали новые серьезные проблемы и страдания.

Ричи рос здоровым толстеньким мальчуганом. Огненно-рыжие волосы и жизнерадостность располагали к нему всех, кто его видел. Мальчик находил слово приветствия для каждого живого существа, для каждого растения. «Доброе утро, господин Клен», — кланялся он дереву. «Как поживаете, господин Розовый куст?» «Здравствуй, госпожа Синичка», — выкрикивал он, пробегая по улице. Отец передал ему свою любовь к природе. По выходным дням он брал Ричи в дальние лесные прогулки. Когда другие дети сидели, как приклеенные, перед телевизором, Ричи с увлечением наблюдал плотину на ручье, построенную бобрами, или, сидя на берегу, разглядывал таинственную раковину и забрасывал отца вопросами.

Но в детском саду и в школе дети дразнили Ричи. «Рыжий!» «Жирный», — обзывали они его, и вспыльчивый Ричи бросался в драку с обидчиками. Но ни Кэрол, ни Джордж, вспоминавший собственное детство, не придавали значения новой репутации Ричи как драчуна. Если Кэрол заговаривала об этом, Джордж заверял ее, что он доволен: значит, мальчик умеет постоять за себя.

Когда Ричи учился во втором классе, учительница записала: «Умственные способности — гораздо выше средних. Интересуется всем, что ползает, летает и плавает. Однако интересы его — односторонние. Любит только природу и знает очень много в этой области». Позднее учительница писала: «По природоведению и гуманитарным предметам успехи выше средних. Но мальчик чрезвычайно болтлив, мешает на уроках, делает пакости исподтишка, подчас грубит старшим. Всякими путями избегает ответственности. Никакой самодисциплины. Занимается только тем, что его интересует».

Оглядываясь назад, можно сказать, что Динерам следовало уже тогда встревожиться. Но родители не придавали значения записям в табеле, говорящим, что мальчик — бузотер и ему не хватает самодисциплины. Каждый надеялся, что ребенок с годами поумнеет. Впрочем, Кэрол просила отца повлиять на Ричи. Наставлять сына было обязанностью Джорджа. Наказание обычно заключалось в том, что Ричи не разрешали выходить из комнаты в самое любимое время — после обеда в субботу, но, бывало, Кэрол сама снимала запрет.

— Я слабохарактерная, я это знаю, но я всю жизнь боюсь скандалов, — оправдывалась она.

Видя, что Ричи валяется в комнате и хнычет, она выпускала его гулять. Тогда она и не подозревала, к каким страшным последствиям приведет ее постоянное попустительство.

В 1961 году у Динеров родился второй мальчик — Рассел. В то время как маленький пришелец завоевывал место в семье, Ричи замыкался. Теперь он подолгу просиживал в своей комнате, превращенной им в уголок натуралиста. Он сам выписывал каталоги зоологических магазинов, копировал их тексты, перерисовывал картинки. В одном из таких каталогов Кэрол прочитала, что магазин предлагает выслать почтой ворона, и решила сделать этот дорогой и эксцентричный подарок Джорджу ко дню рождения. Почтальон, доставивший ящик, из которого торчали черные перья, пошутил: «Пожалуй, это все-таки лучше, чем если бы к вам прибыла жить ваша свекровь». Ричи с отцом соорудили во дворе клетку для ворона. Ричи считал его своей собственностью и учил его говорить. Мальчик был также привязан к бультерьеру Бутсу. Мальчик и собака были неразлучны. Если Бутс заболевал, один только Ричи знал, как его лечить. Он настолько поднаторел в этом деле, что окрестные ребята, которые не любили играть с Ричи, стали водить к нему на осмотр своих животных. Кэрол часто наблюдала трогательные сценки: какой-нибудь малыш с трудом тащил к ним на руках большую собаку. Но только ради этого и приходили к Ричи ребята.

Спустя девять лет в Ист-Медоу уже насчитывалось 60 тысяч жителей. Улицы превращались в широкие бульвары, забитые автомашинами. Катая семью по воскресеньям, Джордж не раз сбивался с дороги в тех местах, где недавно еще было картофельное поле.

Помимо природы у Джорджа Динера было еще одно увлечение: оружие. Первым его пистолетом был кольт 25-го калибра. Позднее он купил у приятеля второй — 38-го калибра, их любят нью-йоркские полицейские. Оба пистолета лежали в шкафу на видном месте, на случай, если возникнет какая-либо угроза благополучию дома Динеров.

Кэрол тревожило то, что у Ричи нет товарищей, но Джордж уверял ее, что тревога беспочвенна. В душе он дивился сходству между собой и сыном. Неужто так много наследственных черт передается, размышлял он, и его ребенок, так же как он в юности, растет нелюдимым, любит только животных и пользуется кулаками для защиты своего достоинства? Даже спорт не интересовал Ричи. Хотя к четырнадцати годам он избавился от ненавистного жира и стал сильным, мускулистым подростком, мальчик не участвовал ни в каких соревнованиях, не смотрел спортивные передачи по телевизору, не читал спортивные новости. Напрасно Кэрол пыталась пристрастить его к спорту, надеясь, что мальчик обретет друзей в товарищеской атмосфере команды.

— Нет, не хочу, — отвечал Ричи. — Если я сделаю промах и команда по моей вине проиграет, я этого не перенесу.

Кэрол перестала настаивать. До тех пор она не сознавала, насколько Ричи не уверен в себе. По временам Кэрол хотелось выбежать и позвать соседских ребят к ним в дом, как-то помочь сыну подружиться со сверстниками. Но это желание затем проходило. Проще было думать, как свойственно многим матерям, что Ричи с годами переменится, появятся с возрастом новые возможности, а с ними и друзья. Все женщины, с которыми ей приходилось беседовать, жаловались на неприятности в семье. Картина типичная для жизни в пригороде, заключила Кэрол, пока они маленькие — свинка и корь, а подрастают — так воровство, наркотики, жестокости. К счастью, утешала себя Кэрол, ее Ричи это не коснулось. К тому же, кажется, наконец он нашел себе друга. Ричи познакомился с ним на пикнике, устроенном методистской церковью. Мальчика звали Брик, он был из приличной, трудовой семьи, жившей в собственном доме в нескольких кварталах от Динеров.