Руки Ужовой подобрались к животу Дуни.

"Стёкла. Опять порежусь?" Тут палец Ужовой нащупал глубочайший разрез, проделанный толстым стеклом в Дунином животе при её порыве к полету. Тепло, мокро. Как странно... Была живая. Была уборщица. Умерла. Ходила в секретку. Никто ничего не знал. Мысли Ужовой путались. Никто не знал?

Тело под её рукой вздрогнуло. Ужова отлетела к двери, стеклом окна ободрав свою руку до кости.

Рассматривая рваную рану, довольно-таки страшную, Ужова краем глаза увидела, что Дуня встрепенулась, воспряла, аккуратно выбралась из окна, взяла швабру и принялась тереть пол. Чистый пол. Ну разве что капельки красные.

– Ду-у-у-у-ня...
– тихохонько позвала Ужова.

– Слушаю, Марионна, - отозвалась Дуня, вся в работе.

– Что случилось?
– Ужова не узнаёт свой голос.

– А что такое?
– Дуня всё трёт пол.

– Ты только что прыгнула в окно, разорвала свой живот, как харакири сделала, и умерла. Потом воскресла. Что это значит?

– О Господи, да вы что - не знаете?

– Нет.

– В этой лаборатории уж несколько лет чудят...

– Не понимаю. Ты сказала, что не знала никаких секретов...

– У вас палец красный. Вы кровь трогали?

– Какую кровь?
– совсем устала Ужова.

– Да любую.

– Дуня!!!
– закричала Ужова.
– Дуня, говори! Я не понимаю!

– Ну успокойтесь, ну ладно... Тут такое дело... Если вы кого-нибудь коснётесь своей кровью, он выздоровеет. Вас когда директором назначили, вы ногу растянули, помните?

– Не понимаю.
– Ужова села на голый пол.

– У них открытие было. Я убиралась тут и случайно слышала, как сделали открытие, а потом вам укол в ногу. Сначала на мышах потренировались.

– Какое открытие?
– Ужовой очень сильно захотелось стать маленькой девочкой и ходить в детский сад.

– Про кровь. Они нашли какого-то особого Гену... или Васю...

– Не Гену, а ген, - машинально поправила Ужова.

– Точно. Ген. Бессмертный, как Кощей.

– И что дальше?
– Ужова сосредоточилась.

– Если кто съест этого гену, тот никогда не умрёт, вот и всё. Видите, вы сейчас руку до кости порезали, а всё уже зажило, видите? Только пятна засохшие остались.

– Так. Понятно.

Ужова мигом припомнила всю мировую научную литературу по геронтологии, по генетическим технологиям за рубежом и в России, по клонированию, по всему, что касалось продления человеческой жизни. Весь научный мир напрягался, чтобы решить заманчивую задачу, а решена она была здесь, в этой комнате, буквально под носом у директора Института генетических исследований Марии Ужовой, на коей сотрудники лаборатории и поставили первый эксперимент - без спросу. Под видом обезболивания растянутого ахиллесова сухожилия. Судя по всему, эксперимент прошел с блеском. Правда, лаборатория испарилась.

– Ты - ела этого гену?
– спросила Ужова.

– Нет, мне не надобно, - ответила Дуня.
– Но раз вы говорите, что я упала, погибла и воскресла, значит, что-то в меня от вас просочилось...
– Дуня заплакала.
– Вы прикасались ко мне вашей кровью?

– Да, я хотела вытащить тебя из окна, но ты тяжеловата. Почему ты плачешь?
– спросила Ужова.

– Надо было просто "скорую" вызвать! Я не хочу жить вечно, - горестно всхлипнула Дуня.

– Что такое вечно???

– Вечно, Марионна, это всегда. Без смерти. Ну, знаете, если нету денег на хорошую могилу...

Мария Ионовна встала и, держась за чистейшие стены бывшей секретки, поплелась в коридор. Остановилась, повернулась в Дуне:

– Покажи мне, пожалуйста, свои раны. Ты ведь сильно порезалась, когда в окне повисла на острых стеклах.

Дуня с любопытством осмотрела свой живот и руки: фартук и платье порвались, но кровотечения не было, даже порезов уже не было.

– Почему же мне никто ничего не сказал раньше?
– проговорила Ужова, понимая, что этот вопрос - не к Дуне.

– Я не знаю, Марионна, наверное, все думали, что вы знаете. Этот парнишка синеглазый, когда шёл в медчасть лечить вашу ногу, так и сказал своим, я слышала: пойду, дескать, новой директрисе подарок сделаю. И все засмеялись: обессмертим новое руководство! Я тогда ещё не понимала, что они всё это всерьёз. Я тогда подумала: что-то по партийной линии.
– Дуня оперлась на швабру и задумалась, вспоминая подробности.
– Да, вот ещё: они говорили, что вы спасибо скажете.

– Когда он мне укол сделал, я, конечно, сказала спасибо. Тем более что укол помог мгновенно. Но я не подозревала, что он мне сделал!

– Легкомысленно это, Марионна, - с глубоким укором сказала Дуня, только что спасенная своей начальницей от лютой и немотивированной смерти.

– Иди домой, Дуня. Сегодня тебе отдохнуть надо, переодеться, помыться. Завтра возьми выходной, - вздохнула Ужова.
– Да, погоди, вот что скажи: ты зачем в окно прыгнула?

– Сама не знаю. Я с утра видела какие-то тени, очень прыгучие: то у вас в кабинете, то в коридоре, то здесь, а это очень неприятно, когда не понимаешь - что видишь. Я прошу прощения за разгром в вашем кабинете, я всё уберу. Давайте сейчас пойдём к вам, а потом я пойду домой. А то мне как-то неудобно: всё разбросала, потом умерла, а все хлопоты - вам. Спасибо, конечно, что вы меня вылечили от смерти, но я очень боюсь...