Гуннар был по-настоящему озадачен. На такое он не рассчитывал и теперь в смущении молча смотрел на торжествующего Хрута.

– Этот слуга воспитал ее и был как отец Халльгерде, – не поднимая глаз, торопливо вступил в разговор Хёскульд. – Когда он постарел, его характер стал таким ужасным, что никто не мог вытерпеть старика в доме. Только Халльгерда находила с ним общий язык. Поэтому он и не одобрял ее замужеств. Я уверен, дочь любила второго мужа и не виновна в его смерти.

– С ней невозможно жить, – прошипел Хрут. – Она ужасна. Даже когда Халльгерда была маленькой девочкой, я видел, как она воровала у своих подружек прямо на моих глазах.

– Неправда! – взвизгнул Хёскульд.

– Правда, братец. – Хрут ударил кулаком по столу. – Мы спорили с тобой пятнадцать лет, и уверяю тебя, я все видел своими глазами.

– Зачем вспоминать старое? – устало вмешался в разговор Гуннар. Он питал одинаковое отвращение и к слабости отца, и к ненависти дяди. – Верно, Халльгерда вам непонятна. Я богат и могу выносить ее капризы. Мне нравится ее независимая гордость. Она женщина с характером, но, если это вызывает между вами ссору, думаю, мы с ней ссориться не станем.

– Послушай моего совета, брат, – сказал Хрут. – Откажи ему.

– Вы оба давно затаили на меня злость! – горячо воскликнул Гуннар. – И хотите отплатить мне отказом на основании этих преувеличенных историй.

– Нет-нет, – быстро ответил Хёскульд. – Мы не держим на тебя зла. Если Халльгерда согласна, то я тоже.

– Ничего хорошего из этого не получится, – самодовольно заявил Хрут. – Я говорю это тебе по доброй воле.

– Постараюсь так думать, – холодно ответил Гуннар, поднимаясь со своего места.

Через несколько лет после женитьбы Гуннара и Халльгерды в Исландии ничего не уродилось, затем последовали суровая зима и дождливое лето. Все сено погнило. Задолго до окончания новой зимы во многих домах стали кончаться продукты и корм для скота. Мелкие землевладельцы стали обращаться за помощью к крупным. Самым состоятельным из них был Гуннар с Речного Склона. Сам он был добрым человеком, и его щедрость как нельзя кстати подходила гордости Халльгерды. Но постепенно Гуннар сам стал нуждаться и, в свою очередь, обратился к хозяевам, которые оказались более бережливыми.

Откель из Церковного Двора, к которому он пришел первым, был грубоватый парень, который давно с ревностью относился к славе Гуннара.

– Тебе нужны мясо и сено? – усмехнулся он. – Жаль, что ты напрасно приехал. Для продажи у меня ничего нет.

Гуннар уже думал уехать назад.

– Извини, сосед. Трудные времена настали для нас. Я слышал, что у тебя есть запасы, а иначе не стал бы тебя тревожить, – продолжил он.

– У меня есть запасы, – подтвердил Откель, – их больше чем достаточно, но я не хочу их продавать.

– Тогда дай мне их взаймы, если тебе так больше нравится, – легко сказал Гуннар. – Уверяю тебя, ты внакладе не останешься.

– Я ничего не даю попрошайкам, – резко ответил Откель, встав на пороге. – У меня хозяйство меньше, чем у некоторых, но я знаю, как им управлять, чтобы не становиться должником соседей.

– Оно сослужит тебе хорошую службу, – сказал один из людей, стоявших за спиной Гуннара, – если мы заберем твои продукты силой и оставим тебе деньги.

– Оставьте лучше меня в покое! – закричал Откель и отступил, когда толпа сделала шаг к двери. – У меня хорошие связи с Моссфеллем, который знает, как защитить меня от грабителей.

– Оставьте его, – твердо сказал Гуннар. – Человек имеет право на свои товары и на дурную славу, которую он зарабатывает своим поведением. Раз он отказывается продавать, мы можем возвращаться домой.

– Кто сказал, что я ничего не продам? – возмутился Откель. Его самообладание вернулось к нему, поскольку он увидел, что Гуннар не причинит ему вреда. – Как я могу отказать великому правителю Речного Склона? Можешь даже купить этого раба, если хочешь. Дешево. – Откель указал на неуклюжее существо, которое в нерешительности переминалось с ноги на ногу за сложенными в зале бревнами.

– Кто это? – спросил Гуннар, пораженный жалостью к бедняге.

– Мелкольв, ирландский мальчик, которого я купил у своего брата. Мы заставляем его работать, но он глуп, и ты можешь забирать его. Маленькие люди, как мы, должны экономить, в то время как еще один рот в твоем доме не будет иметь особого значения. – Откель радостно захихикал.

– Я куплю этого человека, – заявил Гуннар, которому было жаль оставлять раба такому хозяину. – Позови его, и я уеду.

– Это не по-дружески, – возразил Откель, снова ухмыляясь. – Разве ты не войдешь и не разделишь мой скромный обед? У меня есть мясо, масло, сыр, хотя у таких состоятельных людей, наверное, всего этого полно и дома.