– Неудобная закуска – неоперативная…

– А ты заранее наматывай, – советую.

– Точно!

После очередной рюмки, жуя, вытирая масляный подбородок тыльной стороной руки:

– Илюха, я должен тебе кое в чем признаться. Давно уже собираюсь, и все духу не хватает…

Опять…

– Да ладно тебе… Меня как-то одна девушка спросила: «Тебе со мной хорошо?» Я сказал: «Мне с тобой хорошо». Подумал немного и добавил: «И без тебя хорошо».

Оживляется:

– Это сильно. Это надо запомнить.

Я всегда легко расставался с девушками. Избавлялся от них одним щелчком, как от выкуренной сигареты – только искры в разные стороны. Быстро и решительно. Или как-нибудь незаметно, как будто случайно выпала из рук – я уже далеко, а она лежит на асфальте и тихо дымится, пока не истлеет совсем.

– А без нее мне плохо и с ней плохо. Понимаешь?

– Да… Это как спагетти… Нужно, наверное, немного альденте…

– Альденте?

– Ну да, и огонь чуть поменьше…

– Может быть…

– Точно тебе говорю – альденте. Возраст-то уже не детский. Не надо лихачить…

Легко сказать! Любовь – как паническая атака, когда «нечаянно нагрянет»… Вот в одном журнале прочитал, что любовь – это кратковременное повышение уровня дофамина, норадреналина, пролактина и чего-то там еще… Молекула фенилэтиламина вызывает возбуждение и эйфорию. Боже ж мой! Сколько в жизни проблем из-за какой-то несчастной молекулы! Сколько разбитых судеб, скандалов, депрессий, смертей, войн, исков о разделе имущества… Только от того, что взыграла где-то там, под черепной коробкой, какая-то ничтожная молекула!

Думаю, мировые фармацевтические концерны должны озаботиться производством препарата, блокирующего эту молекулу. Давно уже пора выпустить на рынок таблетки от любви. Как было бы здорово: пропил курс пилюль или сделал прививку и знаешь, что ни при каких обстоятельствах, ни при каких условиях уже не подцепишь эту заразу! Всегда будешь сохранять присутствие духа, трезвый взгляд на жизнь и чувство юмора.

Алик, бычкуя сигарету в пепельнице:

– Слушай, ну ладно мужики – мы так устроены. У нас же по любому поводу встает… – Ловит мой скептический взгляд. – Ну, ладно, уже далеко не по любому поводу, но все-таки… Мелькнет что-то такое, проскочит какой-то ток, и, слава богу, встает.

– У них ведь тоже встает. Ну, у теток, – уточняю.

– Слушай, я тебя умоляю! Что там может вставать?

– Не знаю, но встает. Можешь мне поверить.

– Нет, я не понял: ты на чьей стороне? Ты что, феминист? Может, ты даже считаешь, что женщины – такие же существа, как мужчины, только без х..? Это глубочайшее заблуждение! Вот в чем твоя проблема! Ты относишься к ней как к живому человеку, как к мыслящей субстанции. Ждешь от нее человеческих реакций. А человеческие реакции им не свойственны. К женщине надо относиться как к вещи! У нее в конструкции заложено: давать, сосать, улыбаться и варить кофе. Если неожиданно она выкинет какой-нибудь фортель, ты не должен выяснять с ней отношения. Тебе ведь не придет в голову выяснять отношения со сломанной кофеваркой или посудомойкой. Ты просто пойдешь в магазин и подберешь новую модель. Так что ничего у них не встает. Это чистое блядство! Ну, не томи, неси фотографии.

Иду в комнату за альбомом.

Кричит из кухни:

– Ты тут везде куришь?

– Ага.

– Вот это правильно. Как мне это надоело: «Послушай, ты не мог бы здесь не курить?» – кривляясь. А где мне курить? Анька меня вечно куда-нибудь отсылала.

Возвращаюсь с альбомом:

– Кстати, как она?

Отмахивается:

– А… Что ей сделается? Слушай, пока не забыл. Звонит мне недавно Вовка Фомичев. Говорит: я сейчас к тебе с девушкой приеду, она, говорит, хочет втроем. Ну, хрен с вами, приезжайте. Втроем так втроем. Хотя я этого не люблю.

– Да, я знаю, – подкалываю.

– Тем не менее я по такому случаю пропылесосил, пыль протер почти везде, белье чистое постелил. Диван отодвинул от стенки к центру комнаты, чтобы подходы со всех сторон были свободны… Кандидат наук, психолог – нимфоманка с бешенством матки. Просто дотрагиваешься до нее, а она уже вибрирует вся в твоих руках… Как она кричала, как стенала. Бедные соседи! А я только что квартиру купил, только въехал. Что они обо мне подумали? Так, посмотрим. – Открывает альбом. – Вау! Ну, что тебе сказать… Какие волнительные изгибы! – Чертит пальцем по фотографии. – Сиськи вроде есть… Нет, если серьезно, тут есть что ревновать. Есть за что опасаться. Вот он – повод для ревности. Вот, – тычет пальцем в снимки, – мне это знакомо. Слушай, а при такой внешности что у нее с мозгами?

– Молодая-дурная, но умная. Умная… Смеется, правда, не в тех местах.

– Смеется не в тех местах – это плохо, – с видом знатока. – Это уже не перерастет.

Не знаю, зачем я все это ему говорю. Мне сорок семь. Я давно живу на свете. Теоретически я бы уже мог стать дедушкой. Или вовсе – умереть. А все равно веду себя как мальчишка. Мне кажется, что другие мужчины опытнее и мудрее меня. Тот же Алик… Но никто ничего не знает наверняка. Все мы живем невпопад, наугад, как придется, или обманываем себя. Все мы, по большому счету, дети – седые, лысые, морщинистые, страдающие гипертонией, язвой луковицы двенадцатиперстной кишки, простатитом, геморроем…