Шрифт:
Заметив появление чужаков, "черти" стали указывать им куда-то в сторону, знаками призывая идти туда. Не переставая трястись от страха, крестьяне повиновались, и вскоре снова очутились на дне оврага. Облегченно переведя дыхание, и обильно перекрестившись, они поднялись наверх. Но, вернувшись домой, вдруг обнаружили, что прошло много лет.
Весть об этом странном и загадочном случае мгновенно облетела все окрестности, и, благодаря газетам, постепенно распространилась по всей стране. Люди специально приезжали из других городов, чтобы своими глазами увидеть попавших в столь необычную переделку горемык.
В полицейском управлении долго ломали голову в поисках убедительного объяснения случившегося, и, наконец, решили провести в Голосовом овраге следственный эксперимент. Дождавшись, когда он снова заполнится туманом, следователи попросили Кузьмина и Бочкарева опять пройти через него. Те скрылись в плотной дымке, а спустя несколько минут, к изумлению полицейских, обратно вышел только Бочкарев. Кузьмин словно растворился, и больше уже никогда и нигде не появлялся.
"Вот это да! — мысленно восклицал я, возвращаясь домой. — Мне доводилось слышать о многих чудесах и загадках. Но чтобы неразгаданное и непознанное находилось рядом со мной, с таким я сталкиваюсь впервые".
И я, невзирая на советы тети Клавы, решил при случае обязательно исследовать это таинственное место…
Глава четвертая
Кузьменко вышел из дома ровно в семь. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Определить это я смог по радиосигналам точного времени, донесшимся из открытой форточки.
Закрыв калитку и заметив меня, он удивленно вскинул брови:
— Пришел? А чего за забором стоишь? Почему не заходишь? Собак боишься?
— Да нет, — смущенно ответил я. — Просто неудобно как-то.
— Ну вот, тоже удумал, неудобно! Неудобно только деньги просить. А просто зайти — чего же тут неудобного?
Мы пошли по улице.
Вопреки моим ожиданиям, Кузьменко не стал любопытничать относительно причин моего появления в здешних краях. То ли ему это было безразлично, то ли дядя Саша уже все ему рассказал. Он сразу заговорил о работе.
— Конторка у нас небольшая. В штате человек десять. И это хорошо. Чем меньше фирма, тем непринужденнее в ней отношения. Объектов три: торговая база, частный дом и автостоянка. Кстати, именно на ней и находится наш офис. Но директор — мужик пробивной. Так что не исключено, что со временем появится что-то еще.
— Как он сам то? — спросил я. — Сработаться с ним можно?
Борис пожал плечами.
— Я сработался. Все остальные тоже сработались. Он, конечно, себе на уме. Но не деспот. Из "ментов". Ушел оттуда не по своей воле: попался на какой-то контрабанде. Никто не прикрыл, ну и попросили написать рапорт об уходе. Но я не думаю, что он от этого сильно переживает. Устроился, вроде, неплохо. Открыл ЧОП, нашел клиентов, и живет — не тужит.
— Контрабанда — это, конечно, серьезно, — вставил я.
Кузьменко иронично усмехнулся.
— Да ты его не демонизируй. Ты думаешь, он один в милиции этим занимался? Отнюдь. Просто, когда дело засветилось, понадобился крайний, и почему-то выбрали его.
— Ну да, никто не прикрыл, — понимающе кивнул я.
— В "ментовке" многие шустрят. На одну зарплату там не прожить. Поэтому каждый ищет, где бы подработать. Практически у всех есть какой-нибудь дополнительный источник, и не всегда законный. Просто, кто-то попадается, а кто-то нет. Роману Олеговичу, вот, не повезло.
— Это его имя-отчество? — спросил я.
— Да, — подтвердил Кузьменко. — Баруздин Роман Олегович. Ты его не бойся. Не такой уж он и страшный, каким может показаться вначале. Будешь нормально работать, не опаздывать, не пьянствовать — он тебе слова худого не скажет.
— Постараюсь, — пробормотал я.
Когда мы, миновав шлагбаум, зашли на территорию автостоянки, я сразу увидел небольшой строительный вагончик, окрашенный в синий цвет. На двери красовалась табличка: "ЧОП "Барс". Очевидно, это и был офис.
Шагнув на ступеньку и взявшись за ручку двери, Борис знаком попросил меня остаться снаружи.
— Подожди пока здесь, — сказал он.
Я послушно кивнул, заложил руки за спину, и стал медленно прохаживаться взад-вперед.
Стоянка была небольшой. Но машины на ней стояли солидные. В основном, это были иномарки: "Тойоты", "Мазды", "Опели", "Хонды". Был даже один "Бентли". К моему удивлению, его хозяином оказался молодой парнишка, лет восемнадцати. Смотреть на него было неприятно. Надменный взгляд, властная походка. Явно чувствует себя хозяином жизни. Видимо, "чей-то" сын. "Мальчик-мажор", представитель так называемой "золотой молодежи". Один из тех, кому все дается легко. Я горько вздохнул и повернулся к нему спиной, предпочтя сосредоточить свой взгляд на дремавшей у забора дворняжке. Ну его в баню!