— Возьмите листок и сейчас же идите к хирургу, вот карточка с адресом. Там вами займутся.

— Что со мной сделают? — спросила она, а хотела: «Я выживу?» и «Глубоки ли корни?».

— То, что нужно было давным-давно, — нетерпеливо ответил доктор и отвернулся. — Удалят вам зуб.

Задерживаю его, подумала она, надоела со своим зубом. Встала с кресла:

— Благодарю вас. До свидания.

— До свидания, — в последнюю секунду он улыбнулся, показал ровный ряд белых, безукоризненно ухоженных зубов.

— Как себя чувствуете? Очень болит? — спросила сестра.

— Нет, ничего.

— Хотите, дам кодеину. Сейчас, конечно, лучше обождать, но если боль действительно сильная, я, пожалуй, дам.

— Не надо, — отказалась она и вспомнила свой пузырек с кодеином на столике неведомого ресторана. — Не надо, не так уж и болит.

— Тогда счастливо, — попрощалась сестра.

Она спустилась по лестнице, миновала швейцара; за пятнадцать минут, что она провела наверху, он слегка поистратил утренней свежести, поклонился уже чуть менее почтительно.

— Такси? — предложил он, и она, вспомнив автобус и Двадцать третью улицу, согласилась.

Вскоре швейцар вернулся к дверям и указал на такси таким поклоном, словно совершил чудо, и тут ей как будто махнули из толпы с той стороны улицы.

Она прочитала адрес на выданной доктором карточке, старательно повторила его шоферу. Карточка и листок с надписью «Нижний коренной» и ясно обозначенным зубом так и остались у нее в руках, а сама она сидела недвижно, прикрыв глаза. Видимо, снова уснула, потому что машина внезапно остановилась, шофер повернулся, открыл дверцу:

— Приехали, мадам, — он смотрел с любопытством.

— Мне сейчас будут зуб вырывать, — сказала она.

— Боже, — сказал шофер. Она расплатилась, он захлопнул дверцу. — Счастливо.

Подъезд причудливого здания с двух сторон охранялся лепными медицинскими символами, здешний швейцар выглядел тоже вполне по-медицински: наверное, консультацию можно получить прямо у него. Она прошла мимо, вперед, и для нее открылись двери лифта. Войдя, она показала лифтеру карточку, и тот определил:

— Седьмой этаж.

Пришлось потесниться — сестра вкатила в лифт старушку в кресле на колесах. Старушкины колени покрывал плед, сидела она покойно, мирно.

— Сегодня прекрасная погода, — обратилась она к лифтеру.

— Да, солнышко пригревает, — отозвался тот, и она откинулась в кресле. Сестра поправила плед у нее на коленях и сказала:

— А волноваться мы не будем.

— Никто и не волнуется, — проворчала старушка.

На четвертом этаже они вышли. Лифт снова пополз вверх, потом лифтер сказал:

— Седьмой. — Они остановились, и открылись двери. — Прямо по коридору и налево.

По обе стороны коридора — закрытые двери: «Хирургическое отделение», «Ординаторская», «Рентген». Одна — «Для дам» — показалась неопасна, дружелюбна и как-то более, чем прочие, понятна. Повернув налево, она обнаружила дверь с той же фамилией, что и на карточке, отворила, вошла. За стеклянным, почти банковским, окошком сидит сестра, в приемной пальмы в кадках по углам, свежие журналы, удобные кресла.

— Слушаю, — сказала сестра из банковского окошка так, будто ' вы превысили докторский кредит, задолжали два зуба.

Она протянула в окошко листок, сестра посмотрела.

— А, нижний коренной. Нам звонили. Проходите, пожалуйста. Дверь налево.

«Да это же сейф!», — едва не вырвалось у нее, но она молча отворила дверь, вошла. Там встретила улыбкой другая сестра, повернулась, ожидая, что за ней последуют, и, очевидно, не сомневаясь в праве вести.

Еще раз сделали рентген, и сестра сказала другой:

— Нижний коренной.

— Проходите, пожалуйста, — пригласила другая.

И они пошли лабиринтами, переходами, казалось, к самому сердцу здания, и ее наконец завели в крошечную палату, где помещалась койка с подушкой, умывальник, стул.

— Подождите здесь, — сказала сестра. — И постарайтесь успокоиться.

— Наверное, я усну, — сказала она.

— Хорошо. Ждать недолго.

Ждала она, наверное, с час — дремала, просыпалась только, когда проходили мимо двери; заглядывала сестра, один раз предупредила: «Уже скоро». Потом вдруг появилась еще раз, теперь без радушной улыбки — деловитая, быстрая.

— Пойдемте, — и решительно вышла из палаты вновь в коридоры.

Затем — мгновенье, неразличимое мгновенье — и она уже сидит в кресле, под голову подложена салфетка, и под подбородком салфетка, сестра держит руку на плече.