«Давай!» —крикнула Пантера. Стремительным ударом я пронзила ему грудь. Одно лезвие с силой уперлось в ребро и отказывалось идти дальше. Другое скользнуло мимо, вглубь, под ребра, разрезая хрящи и легкие, подбираясь к самому сердцу. Я почувствовала, как клинок вошел в полость сердца, несколько задержался, преодолевая сопротивление тканей.

Тигр заревел. Я откатилась. Он поймал меня за плечо зубами. Прокусив куртку, впился в плоть. Здоровой рукой я резко, что было сил, толкнула рукоятку кинжала. Вогнала до упора, повернула внутри. Он затряс головой. Раздирал на куски мое плечо. От страшной боли я билась в конвульсиях, пытаясь вырваться. Еще немного — и я останусь без руки.

Он стал двигаться медленнее. Задрожал. Выдохнул, ноздри раздулись и затрепетали. Наши глаза встретились. В его взгляде мелькнуло потрясение и понимание. Он сгреб меня лапами, когти, проткнув куртку, впились в кожу. Над ним вспыхнул серебристый свет, вокруг меня гулко жужжали энергетические волны, как линии электропередач, как стремительный водный поток. Я с ужасом поняла, что в меня впились черные мушки его темной силы.

Он пытался сбросить массу. Сменить обличье. Украсть мой образ. И снова Пантера сделала… что-то. Я почувствовала ее в глубине мозга, увидела ее: Пантера, изгибающаяся в воздухе, вращающая хвостом, когти выпущены, будто она собиралась схватить жертву.

Жидкость брызнула изо рта и носа Иммануэля, из зловещих, огромных ран на его груди. С ней наружу вырвалась омерзительная, застоявшаяся вонь, от которой несло тухлятиной, старой падалью, открытой могилой.

Он отшатнулся назад, выпустив меня из лап. Я упала и больно стукнулась головой. Даже не подозревала, что он поднял меня так высоко. Смогла на секунду отдышаться. Вытащила последний кинжал и последний амулет Молли.

Встала на колени, в гнусную, вязкую жижу, которая лужей растеклась под саблезубым тигром. Завела одну ногу назад и со всей силы ударила его, перенеся на другую ногу всю массу тела, вложив всю свою мощь в единственное движение. Повернула острие кинжала и вонзила его прямо в глаз, в мозг.

Он не издал ни звука, просто рухнул на бок, подобрав лапы. Лишь одна задняя лапа вывернулась и свободно скользила по полу. Он терял хватку.

Обожженной рукой бросила в него амулет Молли. Он угодил прямиком в его израненную грудь. На этот раз волшебная сила амулета не растратилась попусту, не подпалила руку, не рассеялась в никуда, отозвавшись на заклинание колдуна. Чудовище тяжело ранено и уже не может украсть энергию амулета. Вся она оставалась внутри него.

Амулет взорвался внутри тигра, уничтожив все органы без исключения. Взрывной волной пронесся по телу, вскрывая кровеносные сосуды, раздирая на части полость сердца. Повсюду растекалась вонючая, мерзкая кровь. Уцелевшие кости и мышцы меняли форму. Старая кожа разрывалась, на ее месте появлялась новая. Шерсть освещало приглушенное мерцание.

Я бросилась назад, бережно поддерживая израненную руку и стараясь не смотреть в его сторону. Потоки серебристой энергии сгустились и потемнели в попытке придать ему новую форму, довести превращение до конца. Но вскоре сияние дрогнуло. Черные мушки на мгновение исчезли и появились вновь. Выродок упал на ковер, угодив головой в зловонное месиво, которое из него вытекло. Серебристый свет окутывал его еле заметным туманом.

А потом и вовсе улетучился.

На ковре лежал полуголый человек. Или почти человек. На коже головы сохранились остатки кошачьей шерсти. Вместо запястий — когтистые лапы. Но туловище и конечности по большей части человеческие, хотя суставы странно вывернуты, а колени загибались в обратную сторону, не как у приматов. Он был огромным существом. Намного массивнее, будь он обычным человеком, сейчас же его тело приросло массой после незавершенного превращения. Килограмм сто тридцать мяса. Одна половина лица — чироки. Другая — Иммануэля. Но из верхней и нижней челюстей с той и другой стороны выдавались длинные смертоносные клыки.

Я дотронулась до него ногой. Не дышал. На горле не видно пульса. В развороченной взрывом груди просто-напросто не осталось сердца. Пожиратель печени был мертв.

Я уничтожила скинуокера. Возможно, последнего в мире, если не считать меня.

Я понимала, что должна оплакивать эту потерю. Испытывать потрясение. Горечь. Но пока что все мои чувства сводились к ликованию Пантеры. «Убили Большую кошку! Мы вместе! Пантера победила!»— кричала она от радости в моей голове.

Стоя над выродком, посреди руин коридора второго этажа в доме Лео Пеллисье, я не отрываясь смотрела на его лицо, разглядывая длинные черные волосы, так похожие на мои, смуглую кожу, чуть темнее моего собственного золотистого оттенка…

Пантера скомандовала: «Уходи! Сейчас же!»Подробный порядок действий в следующие минуты и часы молниеносно выстроился у меня в голове. Во-первых, остановить кровотечение. Нужно перевязать плечо. Нащупав внутренний карман куртки, я вытащила оттуда жгут. Потребовалась минута, чтобы вспомнить, что с ним делать, — последствие сильного потрясения. Зубами и здоровой рукой я размотала петлю и наложила жгут поверх плечевого сустава, крепко затянув и плотно придавив застежку-липучку. Ремень задел головку оголенной плечевой кости. Я чуть не задохнулась от боли.

Пантера смотрела на кровь, струящуюся по моей руке, льющуюся на пол с пальцев.

«Меняй форму».

— Не могу, — пробормотала я. — Не сейчас.

Она зарычала от недовольства. Но жгут помог: поток крови приостановился. Я глянула на Антуана. Мертв. И его гибель на моей совести. Но сейчас я не могла чувствовать горечь и стыд — ничего, кроме сиюминутного исступленного восторга оттого, что я осталась в живых, радости, замутненной шоком и болью. Я понимала: он погиб из-за моего амулета, так же как и пожиратель печени. Но сводить счеты с собственной совестью я буду позже.