Влару подтвердил его слова дружелюбными кивками головы.

— А что касается вина, то 'Тысячелетие Супони' будет в самый раз, несмотря на его дурацкое название, вино отменного качества. Если вы настаиваете!

Я сделал заказ и присел рядом.

— Не хочу вам навязываться, кэллы, но я здесь человек новый и кроме вас у меня пока хороших знакомых нет. Прошу вас не отталкивайте меня, быть может, я сумею стать вам полезным.

Влару миролюбиво кинул и спросил:

— Что, собственно, привело вас из герцогства Сенбакидо в Мэриэг? Вы славы искать приехали, или быть может, любви?

— Скажу прямо: в Сенбакидо я пока перестал быть полезен, а в герцогстве Брэд жизнь слишком однообразна. Мне же хочется каких-либо действий. Говорят, что жизнь в Мэриэге богата приключениями.

— Чего, чего, а этого у нас хватает! — расхохотался Паркара. — Но вы ведь не на службу сюда приехали? Каждый из нас надеется получить какую-либо должность у принца, и лишние соперники никому не нужны.

— Пока я ничем не занят, и если герцогиня Брэд позволит, я могу служить по своему усмотрению, если кто-либо захочет воспользоваться моими услугами. Но вам поперек дороги я не встану — можете быть уверены.

Друзья переглянулись.

— А как насчет королевской службы? Служить королю почетнее!

— У меня нет никаких знакомств и заслуг, чтобы претендовать на это.

Мы мирно пообедали, расхваливая вино и говоря ни о чем. Меня не прогнали, но и не приняли! Ко мне присматривались: было видно, что непросто попасть в эту сплоченную группу людей. Кэлл Брисот, который сейчас ездил по делам принца, незримо присутствовал за столом. Также очень часто упоминалось имя Петрий Караэло — эти двое были неразделимой частью четверки, в которой я вознамерился стать пятым.

Отобедав, два друга дали мне понять, что на этом наша встреча считается законченной и у них есть свои дела. И они ушли.

Я размышлял о своих планах на этот день. Мое внимание привлекли слова Лону о графе Авангуро и его приезде в Мэриэг. Сейчас меня интересовало решительно все! Но от кого я смогу узнать столько сразу?

С приближенными принца у меня пока ничего не вышло — я для них человек новый и непонятный. Из всех известных мне имен в Мэриэге я мог назвать только одно — Ахшат Рантцерг. Вот он, пожалуй, мог бы стать мне полезным. Но прежде чем сближаться с ним окончательно, мне хотелось самому узнать о нем побольше. Тот обед ровным счетом ничего не рассказал о набларийце — я видел, что живет он в роскоши, но не там где живут люди высокого происхождения: что-то подсказывало мне, что часть его состояния накоплена неправедным путем, хотя какая праведность может быть у ростовщика! Я видел, что он обладает властью, но какова эта власть? Власть золота?! Хотя, какие только тайны не покупают за золото. Возможно, он был именно тем, кто мне сейчас нужен.

Я попытался расспросить сэллу Марчу — она была удивлена! Поймал мальчишку на улице и спросил: а знаешь ли ты сэлла Рантцерга?

— А кто ж его не знает! — воскликнул шалопай. Трактирщики пожимали плечами и не хотели говорить ничего: ни дурного, ни хорошего. Одним словом, этого человека знали все, но говорить о нем не желал никто. От моих расспросов получилось мало толку. Но у меня все еще был плащ!

И отчего же не воспользоваться им еще раз, чтобы разведать побольше об этом городе и его тайнах, и нанести нежданный визит сэллу Рантцергу? Так я и поступил. Поближе к вечеру, вышел на прогулку, заранее предупредив Гилдо никого ко мне не впускать, ни под каким предлогом:

— Потому что, послушный мой слуга Гилдо, если разбудить меня в неурочный час, я из доброго господина делаюсь зверем, не ровен час и прибить могу.

— Понял, кэлл, при пожаре выносить первым?

— Гилдо, одним из главных качеств хорошего слуги я считаю его умение неординарно мыслить в сложных ситуациях, я думаю, что оно у тебя присутствует!

И вот я снова на улице невидимкой и едва не сбит лоточником, выскочившим из-за угла. Он рассыпал свою ношу и долго бормотал себе под нос какие-то проклятия. А я сделался осмотрительнее и пошел, внимательно обходя прохожих. Миновав свой квартал, я снова проделал путь по длинному коридору, что привел меня к воротам Черного Города. Они не закрываются ни днем, ни ночью — городские бунты — вот единственная причина, по которой они могут быть закрыты.

Там опять зевали два типа, они несли свою службу: что-то вроде сигнальной команды, наблюдая за всеми, кто входит и выходит за ворота они в нужный момент оповещали об этом, тех, кто поставил их нести этот негласный караул.

То, что видели эти люди, интересовало многих. Например, начальника городской стражи — и каждый начальник караула у городских ворот бежал к нему с докладом обо всем, что удалось вытрясти из разного народа.

Меня никто, разумеется, не заметил, мое присутствие могли бы выдать следы на влажной земле, но сейчас земля подсохла и была тверда как камень. Теперь мне пришлось в одиночку, без провожатого обследовать все лабиринты Черного Города.

Прислушиваясь к разговорам и присматриваясь к разным вещам, я сделал для себя кое-какие открытия, которые привели меня прямо к Башне набларийца.

Повсюду ходил худощавый, очень юркий человек, с плутоватым лицом, нечто вроде сборщика податей. Он прошествовал по всем злачным местам, которых в этом квартале было не мало, собирая строго определенные денежные суммы. Странно, но у него не было никакого сопровождения, а ведь деньги он нес немалые! И принес он их прямо к подножию крепости. Теперь мне стало ясно: откуда берется часть капитала сэлла Рантцерга. Я тихонько проскользнул на подъемник вслед за этим человеком, и старался держаться очень тихо, не дыша. Никто не почувствовал моего присутствия.