Впору было зареветь, но она с детства считала, что слезы на некрасивом лице - зрелище непотребное. Даже если на тебя глядит всего лишь неодушевленное создание - до смерти надоевший морской змей.

Пришлось сдержаться.

Так она и сидела возле растворившегося в ночной темноте камня, покрывавшего могилу человека, который, боясь быть разгаданным в такой поздней и такой незащищенной своей любви, запирался от всех на семь замков заклятых, на семь запоров заговоренных и все же оказался единственным, к которому ей захотелось прийти в тяжкий час. Почему так было, Варвара еще не знала, а это объяснялось просто: этот человек умел любить по-настоящему, а это во все времена - редкость; и хранил он свои чувства, как никто другой. Не знала она и того, что у нее самой все это совсем-совсем близко: от самой сумасшедшей, самой переполненной, самой невероятной поры жизни ее отделяла одна ночь.

Но сейчас она сидела, поджав озябшие ноги, и, как это бывает в сказочную пору - в девятнадцать лет, ей казалось, что для нее все на свете решительно кончено.