Наконец герцог не выдержал и послал за отцом Марком из домовой часовни, которую, кстати, Лукреция упорно не посещала. Сначала подобное поведение вызвало недоумение, а затем и не понимание мужа, который считал себя истинным католиком. Но со временем он смирился.

Отец Марк вошёл в покои герцогини, все присутствующие тотчас покинули помещение.

Священник встал около умирающей, достал молитвенник, приготовившись к последней исповеди мадонны Лукреции. Неожиданно она открыла глаза и, посмотрев на отца Марка мутным взором, произнесла:

– Не трудитесь, святой отец… я не буду исповедоваться…

Священник опешил.

– Отчего же дочь моя?

– Я не принимала конфирмацию, – задыхаясь, сказала герцогиня.

Ноги священника подкосились, он едва не упал от такого признания.

– Герцогиня – вы бредите?!

– Отнюдь, я – в ясном уме и понимаю, что говорю. Повторяю: не трудитесь, я не верю в Бога…

Отец Марк вышел из покоев герцогини: по скорбному выражению его лица домочадцы решили, что та покинула бренный мир. Альфонсо вошёл в спальню и перекрестился: в этот момент Лукреция испустила свой последний вздох.

Священник сохранил в тайне слова, сказанные герцогиней Феррарской, на смертном одре. Её с почестями похоронили в семейной усыпальнице д’Эсте.

Спустя месяц около склепа Лукреции был найден мёртвый Сержио, так и не смирившись со смертью своей госпожи.