Емеля мельком глянул на нее, сорвал лист подорожника, плюнул на него и довольно бесцеремонно прилепил на носик Яны.

— Спасибо большое, — тихо сказала она.

— Не за что! Этим раны лечат.

— Спасибо! Меня зовут Яна, — на всякий случай, сообщила она, — А тебя как?

— Емельян!

— Емелюшка-а! — обрадовалась Яна, — Очень красивое имя.

— Без фамильярностей! — строго оборвал ее Емеля, — Мы вместе лаптем щи не хлебали. Емельян!

— Почему… лаптем? — удивленно спросила девочка Яна.

— Не мешай! — поморщился Емеля, — Я тишину слушаю.

Девочка Яна тоже прислушалась. Оказалось, очень увлекательное дело, слушать тишину. Тишина была, конечно, относительная. Гулко хлопая крыльями, порхали разноцветные гигантские бабочки. Оглушительно трещали невидимые миру кузнечики. Где-то высоко пел жаворонок. И даже куковала кукушка в дальнем лесу.

Казалось, во всем мире никого больше не было. Только эти двое. ОН и ОНА.

— Почему медведи не летают? — помолчав, спросила она.

Спросила просто так. Без всякой задней мысли. Вообще, без всякой мысли. Просто чтоб как-то разговор завязать.

Емеля только поморщился от подобной бабской глупости.

— Как же он полетит-то, сама подумай! — недовольно ответил Емеля, — Если у него хвоста нету!

Емелю с колыбели возмущала женская глупость и ограниченность. Отца-то у него не было. Неполная семья, как говорится. Одна только маманя. Поговорить по-мужски по душам не с кем.

— Разве без хвоста нельзя летать? — тихо поинтересовалась Яна.

— А поворачивать, как? Рулить, как? — снисходительно усмехнулся Емеля. И, вздохнув, рассудительно добавил, — Допустим, взлетел. Разбежался, как следует, лапы в стороны и… запорхал. Что ж, так все по прямой и лететь, лететь?

— Об этом я не подумала.

— Все бабы, дуры! — тяжело вздохнул Емеля.

Сказал, как отрезал. И даже от нее со спины на бок отвернулся. Но в небо смотреть не перестал. Задумчиво так смотрел, с некоторой грустью.

Лицо у него при этом было очень романтическое. Красивое и вдохновенное.

Яна так прямо об этом и сказала:

— У тебя очень красивое романтическое лицо.

— Дура! — пожав плечами, ответил Емелюшка.

Девочка Яна только вздыхала. Очень безнадежно. Она уже почувствовала всеми фибрами своей юной женской души, что с первого взгляда трагически влюбилась в Емелюшку. На всю оставшуюся жизнь.

— Папа говорит, я умная.

— Не верь, — отрезал Емеля, — Обманывает. Он кем у тебя работает?

— Царем, — застенчиво ответила девочка Яна, — Нашим государством руководит.

— Это каждый дурак может.

Емеля задумчиво смотрел в небо. Девочка Яна смотрела на Емелю. Во все глаза.

— Давай с тобой, типа… дружить? — едва слышно попросила она.

Емеля скосил на Яну один глаз, смерил ее с ног до головы.

— Не получится, — мрачно ответил он, — Мы по разные стороны баррикад.

— Каких… б-баррикад? — испуганно спросила Яна.

— Общественно-политических, — строго ответил он, — Ты царская дочка, в сыре масле катаешься. Я — голь перекатная, босяк.

Емеля для наглядности повертел в воздухе босой ногой. И опять закинул ее на другую ногу. Девочка Яна только тихо-тихо вздохнула.

— Мир хижинам, война дворцам, — сказал он. Дал понять, разговор окончен.

— Я в политике не понимаю. Сыр с маслом терпеть не могу! Никогда не ем!

Довольно долго ОН и ОНА молчали. Слушали трели жаворонка.

— Я могу пригласить тебя в гости? — осторожно спросила Яна.

— Пригласить, можешь.

— У меня во дворце много всяких игр, — обрадовалась Яна, — Гольф, пинг-понг, заводная обезьяна…

— Только я не приду, — прервал ее Емеля.

— Почему?

— Лебедь курице, не товарищ!

Емелюшка поднялся с земли, подтянул портки, шмыгнул носом и, не оглядываясь, направился к своему дому. Напрямик через поле. Он шел, сбивая головки цветов.