Том прекрасно понимал, что этому существу что-то от него требуется. Не случайно же он похвалялся своей мощью. Но пришел Том сюда не для того, чтобы послужить чьим-то интересам, а для того, чтобы самому получить информацию. Несмотря на свое замешательство, на непонимание сущности Тилея, Томас не собирался уступать ему первенства.

— Я тоже хочу, чтобы ты кое-что узнал, — сказал Томас. — Мне запрещено пить вашу воду, и я не собираюсь этот запрет нарушать. Так что не трать время попусту.

Глаза Тилея засверкали еще ярче.

— Говоришь, запрещено? Кто может что-то запретить существу, обладающему волей? Нет, друг мой. Запретить тебе можно лишь то, что ты сам себе готов запретить. Запрет происходит по собственному выбору. — Говорил он свободно, как будто эту тему обсуждал уже неоднократно. — Как лучше всего не дать кому-то испытать мою мощь? Мелкой ложью. Сказав, что глоток воды причинит вред. Конечно же, ты не можешь не понимать, что такие мелочные ограничения запирают жертву в клетку глупости, заставляют следовать богу, требующему преданности и отбирающему свободу. Ха! Запрещено. У кого есть власть запрещать?

Сильная аргументация, ничего не скажешь! Но Том не был расположен к долгим дискуссиям. Следующие слова он подбирал тщательно:

— Я также знаю, что если один из нас выпьет вашу воду, то вся страна попадет под власть этих безмозглых дурачков, как ты их называешь. И мы все станем вашими рабами.

Воздух содрогнулся от гневных воплей, скрежетания и возмущенного визга. Том от неожиданности опешил и отступил на шаг.

— Тихо! — загремел Тилей. Его голос перекрыл начавшуюся было какофонию. Том даже сжался, услышав этот возглас.

Тилей склонил голову.

— Прости их, друг мой. Трудно обвинять этих несмышленышей, если учесть все, что им пришлось перенести. Пережив обман и насилие, невольно возмущаешься при малейшем напоминании о пережитом. И, поверь мне, эти существа столкнулись с наиболее изощренными формами обмана и насилия, которые только можно себе представить. — Он замолчал и покрутил головой, как будто у него затекла шея.

Действительно, по виду шатаек и по их поведению легко можно было поверить, что они перенесли множество страданий и мучений. Том ощутил какое-то подобие жалости к ним и к Тилею. Для такого великолепного существа заключение в черном лесу казалось верхом несправедливости.

— Но вернемся к нашей теме, — произнес Тилей. — Ты должен знать, что сказки, которые тебе рассказывают, придуманы, чтобы обманывать людей цветного леса, чтобы контролировать их, обеспечивать повиновение. Ты считаешь это знанием, но это всего лишь изощренный обман. И я пришел, чтобы тебе это объяснить.

Знал ли Тилей о его потере памяти?

— Тогда почему ты пытался меня убить?

— Я не пытался тебя убить.

— Но я был в твоем лесу и едва спасся. Не доберись я до моста, меня сейчас не было бы в живых.

— Ты не пользовался моей защитой, и тебя приняли за одного из тех.

— Тех? Кого?

— Конечно же, ты не считаешь, что ты один из них, ведь так? Странно. И остроумно, надо признать! Они используют против тебя твою потерю памяти. Вполне типично для них. Обман, сплошной обман, снова и снова обман!

Значит, о потере памяти он знает. Что он еще знает?

— Откуда тебе известно о потере памяти?

— Билл сказал. Помнишь его?

— Билл?

— Да, Билл. Рыжий.

Том отступил на шаг. Очертания Тилея расплылись в его глазах.

— Билл — настоящий?

— Конечно, настоящий. И ты настоящий. Если ты настоящий, то и Билл настоящий. Вы оба из одного места.

Тома не покидало ощущение, что он стоит на пороге какого-то нового уровня понимания. Он пришел с парой вопросов по истории, но прежде этих вопросов сотня других возникли в его мозгу.

Он обернулся на цветной лес. Что он в действительности знал? Только то, что сказано ему другими. И больше ничего. Возможно ли, что все сказанное — ложь?

Опять сердце колотится в бешеном темпе. Грудь сдавило, дышать тяжело. Спокойно, спокойно… Не слишком-то выставляй напоказ свое невежество.

— Значит, ты знаешь о Билле. Расскажи мне о нем. Откуда мы?

— Ты все еще не помнишь?

Том прищурился, пристально глядя на Тилея.

— Что-то помню. Но что — не скажу. Ты скажешь мне, что знаешь, и я сравню. Выясню, обманываешь ты меня или нет.

Улыбка исчезла с лица Тилея.

— Ты с Земли.

— Земля? Мы на Земле? Точнее можешь?