Ну что же, они снова легли на палубу, и Нансен дал капитану время приготовиться.

— Готово! — скомандовал Баллон, давясь от смеха.

Борьба началась, но почему-то на этот раз Нансену не удавалось хоть чуть сдвинуть противника. Крефтинг будто прирос к палубе. И даже когда Нансен поднатужился и напряг все силы, тот не сдвинулся с места.

Команда гоготала во всю глотку. Но вдруг Крефтинг застонал и вскрикнул:

— Сдаюсь!

Нансен отпустил его, поднялся и стал осматриваться. Почему все так гогочут? Ах, вот в чем причина: капитан, оказывается, зацепился левой ногой за скобу на палубе, надеясь таким способом удержаться на месте. Однако это ему не удалось, господин студент чуть не разодрал его надвое.

— Вот это силач! Всех поборол, даже самого капитана… Ей-ей, первый силач! — Такие веселые голоса давно не слышались на «Викинге», и под град насмешек каждый побежденный вручил победителю свой проигрыш: щепоть жевательного табаку.

Праздничные дни редко случались на «Викинге». Вскоре началась охота на хохлача, от которой зависел успех всего промысла.

Хохлач — самый крупный вид северного тюленя. Только его близкий родственник морской лев, обитающий в Тихом океане и в Южном полярном море, отличается еще большим размером. Голова хохлача темная, почти черная, к носу она расширяется, образуя раздувающийся кожаный колпак вроде плотной подушки. Колпак этот красуется на голове взрослых самцов, а у самок он существует лишь в виде припухлости над носом, которая не раздувается.

Хохлач — замечательный пловец, ныряльщик и такой ловкий прыгун, что может выпрыгнуть прямо из воды на торос высотой до двух метров. Старый «колпачник» силен, храбр и, когда ранен, бывает опасен для охотника. Промысел на хохлача добычлив и выгоден, однако не прост. Темноголовые звери на белом снежном фоне выделяются черными кляксами. Если их много, то из бочки на мачте их можно заметить в подзорную трубу на расстоянии до двадцати километров, а в хорошую погоду еще дальше.

В то же время приходится следить и за другим — нет ли поблизости конкурентов? Недаром зверобои говорят: «За карточным столом нет друзей, нет их и в нашем деле». Каждый старается обмануть соперника, для чего применяют всякие хитрости. Когда, например, замечают судно, еще не открывшее лежбище, то разводят пары и полным ходом идут в обратном направлении. Заманив конкурента подальше, затем, якобы лавируя во льдах, поспешают обратно на прежнее место к лежбищу.

Уж тогда не жалеют угля!

Именно так поступил капитан Крефтинг, заметив, что к большому лежбищу приближается «Кап Норд». Капитан заманил «Кап Норд» в другую сторону, затем резко изменил курс и просигналил колоколом: «Полный ход!» Кочегары, исполняя команду, набили топки углем до отказа и, чтобы еще более повысить давление пара, даже закрыли предохранительный клапан.

«Викинг» с такой силой таранил льдины, что они с шумом раскалывались на мелкие осколки. А когда встречались две плотно прижатые льдины, форштевень вклинивался в них, позволяя корпусу судна втиснуться и проскользнуть в узком проходе.

То и дело раздавалась команда: «Лево руля!.. Так держать!.. Право руля!.. Круче!.. Отдай!» Двое рулевых, обливаясь потом, вращали штурвал. Винт крутился бешено, оставляя голубые водовороты.

«Викинг» подошел к крупной залежке. Протяжно прозвучала команда: «Свистать в хоз!» Тотчас всполошился весь корабль. Люди живо оделись, боцманы выдали им охотничье снаряжение, патроны, галеты, шпик, пиво в анкерках. И вскоре десять шлюпок отвалили от борта.

Нансен попал стрелком на шлюпку рулевого Христиана Баллона, в которой находилось еще четверо людей для свежевания добытых зверей. Быть стрелком в таком составе означало великую честь.

К хохлачу надо подплывать иначе, чем к гренландскому тюленю, к которому подбираются скрытно. Охотясь на хохлача, наоборот, идут открыто, напрямик, и даже лучше, если он издали заметит шлюпку. Тогда зверь подымает голову, таращит глаза, затем спокойно укладывает свой колпак на лед.

Гребцы на шлюпке Баллона изо всех сил налегали на весла. Впереди на льдине лежал крупный хохлач, Он, пристально поглядев на нечто приближавшееся к нему, выказал некоторое беспокойство и чуть придвинулся поближе к воде. Тогда по знаку стрелка Нансена вся команда разом рявкнула. Зверь от неожиданности опешил и застыл на месте. Гребцы тем временем еще сильнее налегли на весла.

Тюлень опять стал подтягиваться к краю льдины. И снова по знаку стрелка раздалось рявканье охотников, еще более громкое и жуткое. На миг это остановило тюленя, но затем он пополз к краю льдины, так что ласты его уже свесились к воде. Даже самый дьявольский рев теперь не смог бы удержать его от бегства.

Осталось одно последнее средство остановить зверя — всадить пулю в край льдины, чтобы испугать его осколками. А почему не попытаться выстрелить в него издали? Потому, что надо бить только наверняка, иначе раненый зверь стремглав кинется в воду и увлечет с собой ближайших соседей.

Нансен прицелился. Выстрелил. Ледяные брызги разлетелись широким веером. Тюлень в страхе втянул голову, попятился и обалдело выпучил глаза.

— Стоп! — скомандовал Баллон.

Гребцы уложили весла вдоль бортов. Шлюпка продолжала скользить дальше. Рулевой держал курс прямо на зверя. Все выжидательно устремили взгляд на стрелка. В этот миг все зависело от его выдержки и умения.

Нансен приложил приклад к щеке. Помедлил… Так показалось всем в шлюпке. Наконец нажал на спуск. Прогремел выстрел. Пуля пробила череп зверя, и голова его поникла на льду, покрытом пушистым снегом.