— Нет…

— Я мешаю, да? Если планируется свадьба, если нужна другая хозяйка и мать, я всё понимаю… — Она почувствовала, как начали дрожать пальцы и подбородок. Господи, за эти месяцы она уже успела привыкнуть к этому замку, к этому окружению, неужели всё опять менять? — Конечно, тебе нужна другая женщина и жена… Я всё понимаю, нужны наследники, сыновья… Давно уже пора было.

Ниард слушал её, нахмуриваясь с каждым словом её всё больше и больше.

— Нет! Всё зависит от тебя! Если ты больше не настаиваешь и больше не хочешь уходить в монастырь, я не заставляю. Мне ты не мешаешь.

Вэллия пожала плечами, словно бы спрашивая: "А что тогда?"

Ниард продолжил:

— Устраивает ли тебя жизнь здесь? Со мной? Может быть, я не могу дать тебе то, что надо, что ты хочешь… Жениться я не собираюсь… — Вэллия вдруг перебила его, чего никогда не делала:

— Она умерла?

— Кто? — Он на мгновение замешкался с ответом и, не поняв, переспросил озадаченно. Вэллия поднялась ему навстречу и закрыла молитвенник, стиснув его пальцами обеих рук. Прошептала:

— Та, кого ты любил… — Он нахмурился при её словах. — Другая женщина, она оставила большой след, из-за любви к ней тяжело полюбить другую. Я понимаю… Это, наверное, какая-то клятва, верность ей, да? Ты никогда не женишься…

Он, удивлённо вскинув брови, смотрел ей в лицо. Она думала так? Так?

А что из её слов неправда? Ведь любил же эту Эльзу, и оставила она после себя на сердце такое, что… И умерла… Только вместо клятвы в любви перед смертью с её губ слетали проклятья… И другую он никогда не полюбит… Всё правильно. Всё верно.

Он покачал головой и подтвердил её слова:

— Не женюсь…

— Я уйду в монастырь, если ты сам этого хочешь, если настаиваешь… Но это получится только после развода, а развод — это тень на отца и на меня…

— Можно было бы придумать другую причину развода…

— Какую?

— Значит, ты не хочешь?

— Я уже привыкла жить так, но я всегда соглашусь уйти, если появится другая, та, которую ты полюбишь…

Он как-то медленно и холодно улыбнулся с насмешкой, не веря её словам, словно она говорила о чём-то несбыточном, и он это знал.

— Бывают люди однолюбы, я знаю, — продолжила она. — Наверное, это тяжело, любить всю жизнь и знать, что увидеться сможешь только там… — Она подняла глаза к небу, указывая на него. Но Ниард усмехнулся вдруг, словно она говорила глупости, и Вэллия растерянно пожала плечами.

— Вот вы где! — По тропинке подошёл барон Дарл. — А я ищу, ищу… Спрятались?

Вэллия улыбнулась крёстному.

— Надо проверить обед. Извините меня. — Ушла. Барон и маркграф проводили её глазами, а потом барон перевёл взгляд на лицо Ниарда, спросил:

— Избегаешь меня?

Маркграф удивился, вскинув тёмные брови.

— Почему?

— Не знаю. Я прихожу, ты уходишь, я туда, ты — обратно. Бегаешь от меня? — Ниард отвёл взгляд. — Ты что, думаешь, я по-другому начну к тебе относиться, если узнал, что ты девственник? — Ниард поморщился, как от внезапной зубной боли, это слово невыносимо резало слух. — Да-да, так и есть! Что бы ты себе ни навоображал, в чём бы ты себя ни убедил, ты просто девственник, как бы тебе это не нравилось. Через это проходят все, кто-то позже, кто-то раньше. Наступит момент, когда и ты станешь нормальным мужчиной, и прекрати это ребячество! — Его покровительственный тон взрослого опытного человека угнетал Ниарда, лишал сил.

— Вас послушать, так проблема и яйца выеденного не стоит…

— Конечно! Какая это проблема? Это ты создал эту проблему! Только ты и никто больше… И вылечить себя сможешь только ты сам… Пока будешь вести себя вот так, ничего не изменится…

— Как? Что должно измениться? — Ниард всеми силами хотел перевести разговор на другую тему, хотел бы уйти, чтоб его оставили в покое, но второго такого настойчивого и упрямого, как барон, ещё поискать.

— Если ты будешь прятаться, избегать женщин, жить в жалости к самому себе, ты так и умрёшь монахом.

— Ну и что? Какое кому до этого дело? Может быть, я действительно уйду в монастырь…

Барон Дарл усмехнулся, сверкнув тёмными глазами.

— Вы и так живёте с ней, как два монаха! Куда уж больше!

— Меня это устраивает.

— Вряд ли это может кого-то устроить.

— Начнётся война, и я уйду на войну…

— Да, — барон согласно качал головой, — и погибну там, да? Молодец! А зачем жить? Можно же умереть, как герой. Зачем земли, титул, замок? Зачем это всё, конечно…

— Я не хотел этого всего, я хотел просто стать рыцарем, а это всё принадлежало Роналду… моему брату… и земли… и титул…

— Только его уже нет, а ты есть, и всё это теперь твоё. Так уж получилось, брата больше нет. Сколько лет ты уже здесь маркграфом? Помолись Богу и берись за дело. Хватит жалеть себя…

— Я не жалею! — он перебил нетерпеливо. — Я уже смирился…

— Конечно, ты смирился, а что тебе ещё делать? Так же проще…

Ниард аж побелел от возмущения. Тон барона, его слова раздражали его, а, может быть, барон этого и хотел.

— Посмотри на меня! — Барон Дарл разбросал в стороны руки, раскрыл ладони, до этого сложенные на груди. — Посмотри внимательно. Я родился калекой, младшим ребёнком в семье, мой брат получил все земли отца, я не получил ни лье земли, ни замка, а титул достался мне от матери. У меня нет господина, который заботился бы обо мне, дал бы мне земли и службу. Калека не нужен никому. Какой из меня воин? Я живу из милости сначала своей сестры, теперь её мужа. В любой момент он вышвырнет меня на улицу и будет прав.