— А вы?.. Почему вас не тронули?.. — Она повернулась к нему, и их взгляды скрестились, но Вэллия смутилась и опустила глаза, словно сама в чём-то виновата была перед ним.

— Почему не тронули? Тронули! — Он зло усмехнулся. — Хорошо тронули, я потом до самой зимы проболел, монахи меня прятали, а сразу — наш духовный отец и кухарка… Я маленький был… стрела арбалетная меня насквозь пробила… Никто из них и не думал, наверное… что жив останусь… — Он замолчал и снова отвернулся, подпёр голову кулаком, волосы посыпались, закрывая лицо.

Вэллия тоже долго молчала, следила за ним, смотрела в спину, на подрагивающие лопатки, поднимающиеся вместе с дыханием в груди. Что она могла сделать, чтобы уменьшить его боль? Разве у неё нашлись бы силы, чтобы сделать это?

Вместо всего она спросила:

— И что, теперь вам легче? После всего… От мести…

Его как хлыстом ударили через спину, вздрогнул, вскочил на ноги.

— Ещё хуже стало!

— Это месть, кто сказал, что от неё делается легче?..

Он смотрел ей в лицо, пытался запомнить каждую чёрточку, и думал, что потом, когда снова станет князем, он будет искать себе в жёны девушку, такую, как эта дочь графа Вольдейна. Она права, она всё это поняла лучше него, она моложе, но она мудрее…

"И почему я не могу жениться на тебе? Почему я должен ждать? Почему должен искать другую, похожую?"

Возможно, он бы что-то успел сказать ей, но зашедшая служанка позвала на обед. И жизнь заставила их вернуться к действительности. За столом они отгородились друг от друга, потом Вэллия легла в постель, а Алдор ушёл в город и зачем, не сказал.

Она вспоминала его слова, думала, понимая, что всё, сказанное, пропитанное болью, не могло быть только выдумкой, напрасным обвинением её отца. А если так? Значит, его слова — правда? Значит, отец, в самом деле, сделал это?..

* * * * *

Алдор вернулся уже далеко после обеда, но плаща не снимал, прошёлся по комнате, стараясь не замечать Вэллии. Та уже давно проснулась и сидела на краю кровати. Вэллия встала давно. Ждала его возвращения и сейчас не знала, что сказать после всего, что он рассказал ей перед обедом. Конечно, у него была причина ненавидеть отца, мстить ему и ей, как его дочери. И вряд ли он лгал ей в своём рассказе, с таким не лгут, ради красного словца такое не расскажешь. И что бы сейчас она не сказала ему в утешение — всё пустое!

Алдор попил холодного молока из кувшина, служанка только-только принесла его со льда из погреба. Стёр губы ладонью и проговорил:

— Мне надо уйти…

— Уже вечер… Куда? — Вэллия нахмурилась. За последнее время она не привыкла быть одной. Всё время с нею кто-то был, то Корвин, то сам Алдор. Сегодня он ушёл и оставил её одну в чужом городе, на постоялом дворе, где она никого не знает. Что она пережила за это время одиночества — одному Богу известно. И сейчас он бросает её, когда вот-вот наступит ночь?

— Я вернусь… Скоро вернусь… — Он обернулся и посмотрел ей в лицо.

— Я не хочу оставаться одна… — прошептала чуть слышно ему в глаза. Почему ей так хотелось, чтобы он не уходил?

— Я вернусь. Я просто схожу в лавку…

— Все лавки уже закрылись…

Он смутился, — она поймала его на маленькой лжи. Конечно же, ему не надо было в лавку, она была права.

— Тебе надо подождать совсем немного, поверь мне, ты недолго будешь одна.

Алдор машинально проверил застёжку плаща и глянул в угол, где были сложены его вещи: сумки, одеяла, оружие. Именно по этому взгляду Вэллия поняла всё, и страх сковал её.

— Я стала обузой для вас? Вдвоём нам из города не выйти… Вы всё время боитесь меня… боитесь, что я открою себя им. Так? — Он повернулся и теперь глядел ей в глаза. — Вы просто решили бросить меня здесь? Да? Или убьёте сейчас?.. — Её голос сорвался на шёпот; она хотела ещё что-то сказать, но почувствовала, как от неожиданного страха перехватило горло. Она сипло прошептала:- Не убивайте меня, пожалуйста…

Алдор в три шага подошёл к ней, встал рядом и поглядел сверху вниз. Вэллия медленно подняла лицо ему навстречу, в глазах её стоял ужас.

— Не надо, прошу вас… Я ничего не знала о вашей семье… — Голос её срывался, и слова тонули в хриплом дыхании страха и болезни. — Господи…

Наверное, сейчас она забыла все молитвы, какие знала. Но Алдор совсем не собирался убивать её. Он протянул ладонь, коснулся её щеки пальцами, провёл медленно до уха и запустил в волосы, закинув голову назад, наклонился, не сводя взгляда с глаз. Она, наверное, ждала чего угодно, что он сломает ей шею, перережет горло или задушит, но Алдор, неожиданно даже для самого себя, поцеловал её в дрожащие губы. Поцеловал по-настоящему, сильно, но без боли, так, что у девушки перехватило дыхание. Когда он оставил её, она продолжала сидеть с огромными изумлёнными глазами и распахнутыми губами, до сих пор не веря в то, что произошло.