Шрифт:
— Не бери всё близко к сердцу… И не жалей её… Вспомни, кто она такая…
— Она не сделала мне ничего!
— Зато её отец много сделал… Короткая же у тебя память, быстро ты всё забыл… Сам же рассказывал мне… "Убили мать, убили сестру, убили брата…" Так? Ты сам-то чуть не сдох, забыл?
— Мы хотели убить его, но не её…
— Какая разница?! — Корвин резко вскинул ладони к лицу, стремясь доказать своё. — Пойми одно, наша миссия провалилась, мы не справились. Возвращаемся в Лион и служим дальше, как ни в чём не бывало. И забудь о ней, забудь, как о страшном сне…
— Я не могу! — перебил его Алдор. — Я не могу жить как раньше… Я не могу больше доверять тебе…
— Что?
— Всё не может быть так, как было…
— Да к чёрту всё!
— Зачем? Зачем это надо было делать?
— Да подумаешь, проблема, ну и поимел девчонку, ну и что? Мало ли их было и будет…
— Я обещал ей, что мы не тронем её… — Алдор опустился на камень, в отчаянии схватился за голову, запустил пальцы в грязные волосы на макушке. — Я говорил, что Доранн защитит её, что она будет в безопасности…
— Мы просто не справились, пойми это… — Алдор ничего не ответил, просто покачал головой, и Корвин продолжил негромко, доверительно, как давно уже не говорил:- Сначала я подумал, почему тебе можно, а мне нет… Чем я хуже?.. А оказалось, она…
— Что, она? — Алдор глянул исподлобья, через упавшие на лоб волосы.
— Она оказалась девушкой, ты и правда не спал с ней… Да какая теперь уже разница? Ты немного потерял! Одна возня и вопли…
Алдор скривился, зажмуриваясь, стискивая зубы. Воображение рисовало всё подряд, картины, одна другой ярче. Всё тело содрогалось… Вспоминалась она такой, как была в доме егеря: чистой, ухоженной, когда избегала даже в глаза глядеть. Именно тогда он понял, что она нравится ему, осознал вдруг, что она красивая и одинокая…
Проклятье!
Алдор резко поднялся и коротко произнёс:
— Уходи!
Корвин некоторое время молчал, не понимая, что происходит, переспросил:
— Что?
— Собирай свои вещи и уходи.
— Это почему это?
— Я не хочу тебя больше видеть.
— Из-за неё? Из-за проклятой девчонки? Хочешь, я просто убью её, и никто не будет стоять между нами?
— Просто собирайся и уходи…
— Только из-за того, что я переспал с ней? А как же дружба? Столько бед пережили, пуд соли вместе съели… Из-за девчонки? Ты удивляешь меня… Она никто тебе! Больше того, она — дочь твоего врага, а ты меняешь её на меня?.. Не надо этого бреда, Алдор. Хватит!
— Причём тут она? Всё дело в тебе. Я просил утром, не трогать её, я доверял тебе, а ты?.. Ты был слугой моим, моим товарищем и другом, ты предал меня, наплевал на доверие…
— Ты сходишь с ума, Алдор! — перебил. — Переспи с ней сам и всё забудь…
— Убирайся! — Алдор закричал ему в лицо, всердцах стискивая кулаки. — Уходи! Я не хочу видеть тебя!
— Опомнись, друг…
— Ты не друг мне больше…
— Вот, значит, как? — Корвин поднялся. — Ну хорошо, как хочешь. Ты ещё пожалеешь об этом… Пожалеешь, да будет поздно…
— Быстрее, Корвин…
— Я заберу лошадь…
— Ради Бога…
Корвин неторопливо собирал вещи, не говоря ни слова, может быть, он надеялся, что Алдор вовремя передумает, попросит прощения за горячность. Но Алдор сидел неподвижно, смотрел в огонь. Корвин собрался, застёгивая под горлом плащ, спросил:
— Я пошёл?
— Иди…
— Не пожалеешь?
— Доброй дороги…
— Встретимся в Лионе… с ней или без неё… Я буду ждать тебя, надеюсь, ты наберёшься ума за эти дни…
— Ты теряешь время… — перебил его.
Корвин ушёл. В темноте спустившейся ночи слышно было, как пробирался он через камни, потом всё стихло. Алдор всё это время сидел неподвижно и смотрел в огонь, где догорали поленья, подброшенные ещё руками Корвина.
* * * * *
Время тянулось бесконечно медленно. Его наполняло ожидание, молчание и долгие мысли. Алдор старался следовать советам врача, варил травы, давал микстуры, всеми силами старался обеспечить тепло для больной графской дочери. Он уложил её как можно ближе к огню, укрыл всеми одеялами и плащом, натаскал сосновых веток, чтобы защитить от холодного пола. Благо недалеко он нашёл старую сосну, поваленную последними осенними бурями. Он даже всё, что мог с неё стопил в костре, хотя сосна от влажности сильно дымила. Одному искать дрова стало тяжело и трудно, близко ничего подходящего уже не осталось, а ходить далеко было не по силам, и возвращаться — долго и тяжело.
Уходя, Корвин оставил весь хлеб и половину денег. Это вселяло надежду, что в душе его сохранились остатки совести… Что от него ждать! Он не человек чести, отец его простой оруженосец, слуга, что можно хотеть?.. Алдор только мучительно стискивал зубы при мыслях о товарище. Они уже несколько лет знали друг друга, да, с тех самых пор, как Алдор попал к Доранну в услужение.
У дочери графа началась лихорадка. Она бредила, звала кого-то, разговаривала с какой-то Келлой, плакала и смеялась. Озноб сотрясал всё её тело. Она то мёрзла и куталась в одеяла, то отбрасывала их в жарком бреду, ничего не ела и лишь немного пила, когда Алдору удавалось хоть что-нибудь влить через стиснутые зубы.