– Вы в самом деле думаете, что это был человек, изображенный на фотографии?

– Ну, я, конечно, не вполне уверена, – призналась миссис Мак-Нотон. – Теперь я припоминаю, что тот был гораздо моложе. Но тем не менее мне кажется, что я уже видела это лицо. Да. Чем больше я на него смотрю, тем сильнее убеждаюсь, что он приходил сюда и предлагал что-то купить.

– А может быть, застраховаться?

– Нет-нет, только не застраховаться. Мой муж всегда за этим следит, поэтому мы застраховали все, что только можно. Но все же чем больше я смотрю на фотографию…

Хардкасла отнюдь не ободряли эти заявления. На своем веку он достаточно повидал подобных женщин и знал по опыту, что миссис Мак-Нотон очень хотелось видеть кого-то связанного с убийством. Глядя на фотографию, она убеждала себя в том, будто помнит этого человека.

Инспектор тяжело вздохнул.

– Кажется, это шофер хлебного фургона, – размышляла вслух миссис Мак-Нотон. – Только не могу припомнить, когда же я его видела.

– Но не вчера, миссис Мак-Нотон?

Лицо женщины слегка вытянулось. Она откинула со лба растрепанные седеющие волосы.

– Нет, не вчера. Может быть, муж вспомнит, – с надеждой добавила она.

– А он дома?

– Энгус в саду. – Миссис Мак-Нотон указала на окно, выходящее в сад, где пожилой мужчина катил по дорожке тачку.

– Тогда давайте выйдем и побеседуем с ним.

– Конечно. Сюда, пожалуйста.

Они вышли в сад через боковую дверь. Мистер Мак-Нотон был поглощен своим занятием.

– Эти джентльмены из полиции, Энгус, – сообщила ему жена. – Они пришли по поводу убийства в доме мисс Пебмарш. Мне показали фотографию убитого, и я уверена, что где-то его уже видела. Как ты думаешь, это не тот человек, который приходил на прошлой неделе и спрашивал, нет ли у нас каких-нибудь антикварных вещей для продажи?

– Сейчас посмотрим, – сказал мистер Мак-Нотон. – Только держите фотокарточку сами, – обратился он к Хардкаслу, – а то у меня руки в земле. – Бросив быстрый взгляд на лицо убитого, он заявил: – Никогда в жизни не видел этого парня.

– Ваши соседи говорили мне, что вы увлекаетесь садоводством, – сказал Хардкасл.

– Кто вам это говорил? Миссис Рэмзи?

– Нет, мистер Блэнд.

Энгус Мак-Нотон презрительно фыркнул:

– Блэнд ничего не смыслит в садоводстве. Он только и знает, что повсюду тыкать герань, бегонии и лобелии, как в общественном парке. По-моему, это не садоводство. Скажите, инспектор, вас интересуют кустарники? Конечно, сейчас неподходящий сезон, но мне удалось вырастить два кустарника, которые встречаются только в Девоне и Корнуолле.

– Боюсь, я не могу претендовать на глубокое знакомство с садоводством, – промолвил Хардкасл.

Мак-Нотон посмотрел на него, как художник на человека, заявляющего, что он не понимает в живописи.

– К сожалению, я зашел к вам по менее приятному поводу, – продолжал инспектор.

– Ну разумеется. По поводу вчерашнего события. Я был в саду, когда это случилось.

– В самом деле?

– Я имею в виду, когда девушка подняла крик.

– И что вы предприняли?

– Откровенно говоря, ничего, – смущенно ответил Мак-Нотон. – Понимаете, я подумал, что это кричат проклятые мальчишки миссис Рэмзи. Они постоянно орут, визжат и вообще поднимают шум.

– Но ведь этот крик доносился не совсем с той стороны.

– Да, но эти чертовы оболтусы не ограничиваются собственным двором. Они перелезают через ограду и гоняют несчастных кошек миссис Хемминг. Вся беда в том, что на них некому прикрикнуть – мать у них совсем безвольная. Конечно, когда в доме нет мужчины, дети отбиваются от рук.

– Насколько я понял, мистер Рэмзи подолгу бывает за границей?

– Он как будто инженер-конструктор, – не слишком уверенно произнес мистер Мак-Нотон. – Все время куда-то ездит. По-моему, Рэмзи занимается плотинами. Я не могу ручаться, дорогая, – поспешно обратился он к жене, которая собиралась возразить. – Возможно, его работа связана с нефтепроводами или еще чем-то в таком роде. Я только знаю, что месяц назад ему пришлось срочно ехать в Швецию. Оба сорванца остались на попечении матери, которая вынуждена целыми днями кормить их и убирать за ними. Вот они и распустились. В общем, они неплохие мальчуганы, но не имеют понятия о дисциплине.

– И вы ничего не заметили – кроме крика, разумеется? Кстати, когда вы его услышали?

– Понятия не имею, – ответил Мак-Нотон. – Я снимаю часы перед тем, как идти в сад. На днях я облил их из шланга, и потом была целая морока с починкой. Ты не знаешь, когда кричали, дорогая? Ведь ты тоже слышала.

– По крайней мере через полчаса после того, как мы закончили ленч, – должно быть, в половине третьего.

– Понятно. А когда у вас ленч?

– В половине второго, – отозвался мистер Мак-Нотон, – если только повезет. Наша прислуга-иностранка не обладает чувством времени.

– А потом вы ложитесь вздремнуть?

– Иногда. Сегодня я этого не сделал, так как хотел закончить работу в саду. Нужно было убрать мусор и добавить компоста.

– Компост – чудесная штука, – заметил Хардкасл.

Мистер Мак-Нотон сразу же просиял:

– Безусловно! Ничего не знаю лучше компоста. Я уже немало людей уговорил им пользоваться. Ведь применять химические удобрения – настоящее самоубийство. Позвольте, я вам покажу.

Он ухватил инспектора за руку и, не отпуская тачку, потащил его к забору, отделявшему его сад от сада дома 19, где красовалась куча компоста, прикрытая кустами сирени. Мистер Мак-Нотон подкатил тачку к маленькому сараю позади кучи. Внутри аккуратно лежали инструменты.