Татьяна Смирнова

Татьяна Смирнова.

ЗОНА СУМЕРЕК.

Все герои "Зоны Сумерек" - реально существующие люди, сходство с подлинными событиями и лицами не только возможно, но и неизбежно.

Мое место прописки - третья полка в вагоне.

Мой город - Вселенная, дом мой - метро.

Мой любимый вид спорта - убегать от погони.

Основная профессия - делать добро.

Есть под крышкой из кости банальные мысли,

Но обычно они не мешают ничуть.

Только та, что под утро я могу не проснуться,

Регулярно по вечер не дает мне уснуть.

А еще я люблю прогуляться под ливнем.

Это круче чем водка, но хуже, чем джаз.

Моя музыка плачет, но это не видно.

Я грущу потихоньку и смеюсь напоказ.

Я банальный житель страны белых пятен,

Что под вечер на карту наползает как тень.

Я могу быть злобен, могу быть приятен,

Но меня прогоняет наступающий день.

Фольклор ТРАССЫ.

ВОЛК.

Грохот раздался внезапно. Я вздрогнула и выронила кованный армянский

сосудик с пенившимся уже "Манхеттеном", едва успев отскочить от плиты к

исходившей теплом печке. Дверь с мерзким скрипом шевельнулась в ржавых

петлях. Из сеней дохнуло холодом. В щель просунулась бело-рыжая треугольная

морда с острыми торчащими ушами, шкодливая и виноватая. Я вышла в сени с

керосиновым фонарем "летучая мышь". Опасения подтвердились на все сто. Ведро

валялось на боку, вода уходила сквозь рассохшийся пол, оставляя темное пятно,

похожее на осьминога.

* Тайга, паразитка ты рыжая...

Я сноровисто скрутила полотенце с намерением вытянуть негодницу вдоль

спины, но Тайга с проворством ящерицы нырнула под лестницу и виновато застучала жестким хвостом, похожим на обломанный бублик.

Я поглядела на часы. В окно. Вздохнула так, словно у меня на плечах

лежал весь Манхеттен или, по меньшей мере, пара-тройка небоскребов. И, матерясь про себя, сдернула с гвоздя фуфайку.

* Тайга!

Ни гу-гу. Дрянная псина набедокурила и скрылась с места преступления.

– Ну и сиди там всю ночь. И попробуй вылези, - буркнула я уже не зло, - торт сама съем.

Средней лохматости помесь лайки с балалайкой не откликнулась даже

вздохом. Она, умница, отлично знала цену моих угроз. Да и чего она про меня

не знала?

Я спрыгнула с крыльца и оказалась почти по колено в снегу. Стылый воздух схватил за лицо шершавой ладонью, а теплый, из дома, от печки, вцепился в плечи и властно потянул назад: не пущу, холодно...

Забытая на подоконнике лампа так и осталась гореть, слабо освещая

наметенные под окном сугробы. А дальше лежала ночь и сторожила лесные ворота.

К роднику вела хорошо утоптанная тропинка, да и было до него метров

триста, может чуть больше. Полкилометра точно не было. Я стряхнула с плеч

печное тепло и быстро пошла, почти побежала вперед. Праздничная полночь без

кофе - беда пострашнее короткой прогулки по ночному лесу.

После магнитолы, визжавшей на пределе выносливости динамиков,

"Металлика" штука громкая, лес оглушил тишиной. Но не надолго. В лесу, даже в

безветрие, не бывает совершенной тишины. Скрипнет ветка под тяжестью снега,

хлопнет крылом ночная птица. А еще иногда взбудоражит тишь и стегнет по

нервам плетью высокий жуткий, страстный волчий плач. Я его не раз слышала. В

эту зиму, правда, не доводилось. Папа настаивал, чтобы, выходя из дома,

прихватывала ружье, но я, правду сказать, боялась этой штуки больше, чем

волки.

Под Новый Год я сбежала из города в эту "избушку на курьих лапах" чтобы

встретить праздник спокойно, без толпы утомительных приятелей, идиотских

телефонных звонков: "Это квартира Зайцевых? Нет? А почему уши из форточки

торчат?", и утробного воя в десять глоток: "Шумел камыш, деревья гнулись..."

Здесь было тихо, безмятежно и никакая пьяная кодла не могла помешать мне

встретить Новый год по хай-классу.

... Почему Тайга не пошла со мной? Обиделась? На меня?! Ой, вряд -