Ван Вогт Альфред
Кот ! Кот !
Альфред ВАН ВОГТ
КОТ! КОТ!
Вся компания, как обычно, собралась в баре. Кэти делала вид, что надралась, Тэд изображал идиота, а Мира захохотала на три тона, совсем как музыкант, настраивающий инструмент. Джонс разговаривал с Гордом своим обычным властным тоном, а Горд то и дело повторял "угу", словно в самом деле слушал его. Мортон же старался обратить на себя внимание тем, что оставался в стороне, в своем кресле, приняв позу интеллектуала.
Никто из них не обратил внимания на небольшого худощавого мужчину, сидевшего у стойки. Мужчина этот внимательно разглядывал их, однако никто не смог бы сказать, когда он к ним присоединился и кто его пригласил. Никому не пришло в голову сказать ему, чтобы он шел своей дорогой.
– Так значит, вы говорили об основных чертах человеческой натуры? сказал незнакомец.
– Мы и об этом говорили?– захохотала Мира.
Общий смех не смутил чужака.
– Так получилось, что со мной произошло нечто такое, что могло бы послужить иллюстрацией этой темы. Однажды, просматривая газету, я наткнулся на рекламу цирка... На самом верху, - продолжал он, - был напечатан огромный вопросительный знак, за ним следовали несколько не менее огромных восклицательных. Потом шел текст:
ЧТО ЭТО ЗА СОЗДАНИЕ?
ЭТО КОТ!
ПРИХОДИТЕ ВЗГЛЯНУТЬ НА КОТА!
НЕЗАБЫВАЕМОЕ ЗРЕЛИЩЕ!
УДИВИТЕЛЬНОЕ ЗРЕЛИЩЕ!
ТОЛЬКО У НАС - В НАШЕМ САЛОНЕ ДИКОВИН!
Внизу буквами поменьше сообщалось, что представляет кота "сам Силки Тревис".
До этой строчки я читал объявление без особого интереса, но фамилия заставила меня вскочить.
"О, Боже, - подумал я, - это он! Силки Тревис! Это же он был на открытке".
Я поспешил к столу и вынул карточку, что пришла с почтой два дня назад. До сих пор я не обращал на нее внимания. Текст, написанный на обороте мелкими буквами, был просто бредом, а лицо на снимке, хоть и знакомое, не вызвало в моей памяти никакого отклика. Снимок представлял мужчину с маниакальным взглядом, сидящего в небольшой клетке. Сейчас я заметил в нем сходство с Силки Тревисом, правда, не таким, каким я знал его пятнадцать лет назад, а более полным и старым - таким он мог быть сейчас.
Вернувшись в кресло, я задумался о прошлом.
Тогда это имя ему подходило [silky (англ.) - шелковый, другое значение - хитрый]. Когда в средней школе он организовал конкурс красоты, то первую награду присудил своей кузине, а вторую - девушке, бывшей любимицей большинства учителей. Школьные выставки, представляющие различные виды местных ящериц, змей, насекомых, а также местные индейские поделки, всегда были событием года и привлекали толпы восхищенных родителей. Именно Силки организовывал их, равно как спортивные соревнования, концерты во время каникул и прочие школьные развлечения; во всем чувствовалась его профессиональная рука и душа прирожденного циркача.
После окончания школы я поступил на биологический факультет университета и на семь лет потерял Силки из виду. Потом в одной из газет я прочитал в светской хронике, как хорошо чувствует себя Силки Тревис в большом городе. Он только что приобрел долю в ревю, а еще у него была доля в концессии на пляжные районы Нью-Джерси.
И снова тишина. А сейчас - и это не подлежало сомнению - он стал хозяином циркового паноптикума.
Разгадав таким образом - как мне тогда казалось - загадку почтовой открытки, я почувствовал снисходительное веселье. Интересно, отправил ли Силки такие же открытки всем своим давним школьным друзьям? Я решил не ломать больше головы над значением слов, написанных на обороте; вся интрига была слишком уж очевидна.
У меня не было ни малейшего намерения идти в цирк. Спать я лег как обычно, но спустя несколько часов вдруг проснулся с сознанием, что в комнате кто-то есть. Чувства, которые я тогда испытал, хорошо описаны Джонсоном в его книге о патологических страхах.
Я жил в тихом, спокойном районе, ночью вокруг было настолько тихо, что я слышал удары собственного сердца. Желчь прилила к моему желудку, во рту появилась горечь.
Я по-прежнему ничего не видел, но кошмар не проходил, и мне пришло в голову, что все это может быть сонным видением.
– Есть здесь кто?– буркнул я.
Тишина.
Выбравшись из постели, я зажег свет. В комнате никого не было. Однако это меня не удовлетворило. Я вышел в переднюю, заглянул в гардероб и ванную. Наконец, нисколько не успокоенный, проверил, закрыты ли окна. Тут-то я и пережил шок. Снаружи на стекле кто-то написал:
КОТ ПРОСИТ ТЕБЯ ЗАЙТИ В ЦИРК.
Я вернулся в постель, злой до такой степени, что всерьез подумывал, не потребовать ли ареста Силки. Когда я проснулся утром, надпись исчезла.
Ко времени завтрака моя злость прошла. Меня даже развеселило отчаянное желание Силки показать старым знакомым, какой важной фигурой он стал. Перед тем, как отправиться в университет, я осмотрел окна спальни снаружи. Под ними были какие-то углубления, но они не были похожи на отпечатки человеческих ног; вероятно, Силки постарался не оставить после себя следов.
В университете один студент спросил меня, может ли биология научно объяснить возникновение мутантов. Я воспользовался стереотипным ответом, упомянув неправильное питание, болезни, замедленное развитие мозга, воздействующее на развитие тела, и так далее. Под конец я бесстрастно заметил, что за дополнительной информацией советую обратиться и моему старому знакомому Силки Тревису, представляющему паноптикум в цирке Пегли и Маттерсона.