Читать

Гало: Криптум

Бир Грег

боевая фантастика

2011 г.

Грег Бир, Гало: Криптум, 4 Января 2011г.

К. Долгов перевод, 01.07.2012

Война, одно из средств для поддержания мира.

Мантия, Пятая Книга Толкования, Числа Дидакта

История Предтечей ― история моего народа ― была рассказана много раз и с большой долей идеализации, и не все можно признать правдой. Некоторые идеалы фактически верны, некоторые нет. Предтечи стояли выше всех других империй и были мощной цивилизацией, почти сверх всякой меры. Наша Ойкумена насчитывала три миллиона плодородных миров. Мы достигли небывалых высот в технологии и знаниях, и, по крайней мере, со времен Прекурсоров, нам не было равных. Некоторые говорили, Прекурсоры создали нас по своему образу и подобию, и возложили на нас высокую миссию вершить судьбы галактики. Это первая, из трех историй, о моем народе, ― история о путешествиях, отваге, предательстве, и о судьбах. О моей судьбе, ― судьбе глупого молодого Предтечи, которая в одну ночь была соединена с судьбами двух людей, и одного великого полководца…

Глава 1.

СОЛ С ИДОМА ДО ЭРДЕ-ТАЙРИН

Экипаж лодки остановили паровой двигатель, и поднял трубы каллиопа из воды. Звуки в пузырящейся воде затихли серией щелчков и печальных стонов ― это не работало с самого начала нашего плаванья. В двадцати километрах, возвышался центральный пик Джаманкин, весь в серо-голубой дымке, одетый в румяное золото последних лучей заходящего солнца. Взошла луна, отбрасывая яркие и холодные тени позади нашей лодки. Внутренний кратер, где располагалось озеро, стал рифленый как на старинной гравюре. Вокруг корпуса лодки не было даже намека на волнение – полный штиль. И ветер, затих, где то на ближайшем берегу. Ничто не нарушало спокойствие воды. Стало видно, как под водой нашу лодку обвивают щупальца, искрящиеся в отражение заката солнца и восходящей луны, мерс скручивал свои стебли. Они были похожи на лилии в пруду моей матери. Эти лилии, однако, не были простыми цветами, это были гигантские плотоядные растения, растущие на мелководьях и имевшие гибкие стебли десяти метров. На конце они были утолщены, и огромные мышечные пасти гигантских мухоловок в оправе черных зубов, были длиннее моего предплечья. Мы проплывали над садом бурно клонировавших себя монстров. Они покрывали все дно затопленного кратера, прячась, под поверхностью воды и очень ревниво оберегали свою территорию. Только лодки, оборудованные, каллиопом со специально подобранными мелодиями или как говорили дикари, умели петь песни, успокаивали мерс. Только такие лодки можно было использовать, чтобы пересечь озеро, сохранив свою жизнь. И вот теперь как оказалось, наши песни на них не действовали. Молодой человек, по имени Чакос пересек палубу, снял свою шляпу из пальмовых листьев и покачал головой. Мы стояли бок обок и смотрели через борт, наблюдая, как мерс корчась в голодных муках, уже открыл свои огромные пасти. Чакос был практически голый, с красивой бронзовой кожей и он как не странно полностью отличался от звериного образа людей внушенным мне моими наставниками. Чакос сказал в смятении: ― Они клянутся, что используют новейшие песни, ― пробормотал он. ― Мы не должны дальше плыть, пока они не разберутся с этим. Я посмотрел на экипаж. ― Вы заверили меня, что они лучшие, ― напомнил я. Он взглянул на меня глазами, цвета полированного оникса и провел рукой по черным волосам, которые свисали у него до самой шее. ― Мой отец знал их отцов. ― Вы доверяете своему отцу? ― спросил я. ― Конечно, ― сказал он. ― А я не видел моего настоящего отца в течение трех лет. ― Это печально, почему? ― спросил молодой человек. ― Он отослал меня туда, ― я указал на яркую красновато-коричневую точку в черном небе, ― чтобы научиться дисциплине. ― Тсс! ― сказал, флориан продвигаясь к нам с кормы лодки. Он был представителем другой расы людей, вполовину меньше Чакоса в высоту. Я, никогда не знал, что расы людей столь различные по виду поддерживают одинаковый уровень интеллекта. Его голос был тихим, и он делал какие-то знаки пальцами. От волнения, он говорил слишком быстро чтобы, что-то понять. Чакос перевел: ― Он говорит, что вам нужно снять броню. Это волнует мерс. Я не когда это не приветствую. Предтечи всех возрастов носят броню на протяжении большей части своей жизни. Броня защищает нас не только физически. В чрезвычайных ситуациях или серьезных ранениях она может приостановить жизненные функции Предтечи до прихода спасения, и броня может обеспечить питание организма на какое-то время. Броня позволяет подключаться к домену знаний, из которого можно получать любой ресурс знаний Предтеч. Броня является одной из главных причин того, что Предтечи живут так долго. Она может также нести в себе искусственный интеллект, Предтечи используют его качестве друга и советника. Я, например, в своей броне использую, ИИ по имени Анцель, она отображается в части моих мыслей, в виде небольшой голубоватой фигурки. ― Это следовало ожидать, ― сказала она мне. ― Электрические и магнитные поля кроме естественного поля на данной планете приводит эти организмы в ярость. Именно поэтому лодка оснащена примитивной паровой машиной. Она заверила меня, что броня не имеет никакой ценности для человека, и что, во всяком случае, сможет защититься от ее неправильного использования. В это время остальные члены экипажа с интересом наблюдали за мной. Я почувствовал неуверенность в этом больном вопросе. К тому же сняв броню, я остался бы простите меня, голым, или почти что. Мне удалось убедить себя, что это может только усилить вкус приключений. Флориан дал мне пару сандалий из тростника и пакли используемой для устранения утечек в лодке. Из всех детей моего отца, я был самым неисправимым. Само по себе это не было плохо или даже необычно. Манипулары в молодости часто высказывают несогласие в штампах воспитания, в которых дисциплина стоит на первых местах. Но я превзошел даже это, испытывая достаточное терпение моего отца, я отказался, продвигаться по любому из надлежащего пути Предтечи: интенсивное обучение, с полной отдачей и курсом на дело всей нашей семьи, в мутации к следующей форме Предтеч, и как следствие, возвыситься в зените зрелости. Все это не привлекало меня. Я был гораздо больше заинтересован в поисках приключений и сокровищ прошлого. И эта слава сияла так ярко, на мой взгляд, что настоящее, казалось пустым и серым. И так в конце моего шестого года обучения, разочарованный моим невыносимым упрямством, мой отец отдал меня в приемную семью, в другой части галактики, вдали от комплекса Ориона, где я родился и вырос. В последние три года система из восьми планет вокруг небольшой желтой звезды, и в частности, четвертая, мир красной пустыни называемой Идом стал моим домом. Изгнание? Я называю это побегом. Я знал ― моя судьба в другом. Когда я приехал на Идом, мой новый отец, следуя традициям, оборудовал мою броню одним из своих собственных ИИ, что бы обучать меня традициям моей новой семьи. Сначала я подумал, что Анцель будет наиболее неприятным лицом моего перевоспитания и еще одним стальным ошейником на моей шее. Но она оказалась нечто совершенно иным, в отличие от любой другой анциллы которых я когда-либо видел. Во время моего обучения, она обрисовала мой грубый бунт как глупость, заставив меня вернуться к своим корням. И показала мне новый мир и новую семью в ясном свете. ― Вы Строитель, но вас отправили жить среди шахтеров, ― сказала она. ― Каста Горняков стоит ниже Строителей, но они являются разумными, гордыми и сильными. Шахтеры знают, как добыть сырье, знают внутренние строения миров. Уважайте их, и они будут относиться к вам хорошо, научат вас всему, что они знают, и вы вернетесь в вашу семью со всеми дисциплинами и навыками необходимыми Манипулару. После двух лет безупречной службы, в целом направляя мое перевоспитания в нужное русло, и в то же время, освобождая меня от отупляющего, скучного существования, своим определенным остроумием в ответах на мои вопросы. Да, и ее ответы всегда застигали меня врасплох. Неожиданно на вопросы о моей новой семье Анцель открыла доступ ко всем архивам, со всеми записями и библиотеками, и полный доступ к любой информации всех членов семьи, возможно бесполезными, но, тем не менее, древними и неясными. ― Шахтеры, как вы знаете, ведут много глубоких разведок планет. Сокровища, как вы это называете, часто встречается на их пути. Они описывают артефакты, решают вопросы с соответствующими органами, и двигаются дальше. Они не любопытные, но их записи очень интересные. Я провел много счастливых часов над изучением старых записей, и узнали гораздо больше об артефактах Прекурсоров, а также много фактов из археологической истории Предтеч. Там было то, что я всегда хотел найти. Записи обескураживали, но не всегда были реальные доказательства, и что странный факт, не было сделано правильных выводов из всего этого. В один сухой и пыльный день, когда я поднялся на пологий склон большого вулкана Идома. Воображая, что в кальдере было спрятано несколько великолепных артефактов, то, что реабилитировало бы меня в глазах моей семьи и оправдало мое существование. Анцель преподнесла мне, в своей шокирующей манере одну историю. Она призналась, что она когда-то, тысячи лет назад, были частью свиты Лайбрериан. О чем я был в полном неведении. Конечно же, я знал о величайшем Биоинженере всех времен. Биоинженеры, специалисты в жизнедеятельности всего живого в галактике. Их каста рангом ниже Строителей и Горняков, но чуть выше касты Воинов. А высшим рангом у Предтеч Биоинженеров являются Биоскульпторы. Лайбрериан была одной из трех Биоинженеров, которые когда-либо были удостоены этого звания. Память Анцель о ее службы с Лайбрериан якобы удалена, когда она была передана Биоинженерами, в мою новую семью, но теперь, память полностью восстановилась и Анцель готова кое-что мене поведать. Она сказала мне: ― Существует мир, всего за несколько часов пути от Идома, где вы можете найти то, что вы ищете. Девять тысяч лет назад, Лайбрериан создала научно-исследовательскую станцию в этой системе. До сих пор эта тема обсуждается среди шахтеров, которые, конечно, это не одобряют. Но Жизнь всегда гораздо больше, чем скользкие камни и вонючие газы. Эта станция была расположена на третьей планете системы, известной как Эрде-Тайрин ― место, где проживают несколько последних деградированных человеческих видов. Она сообщила мне, что раз в несколько месяцев, от Идома до Эрде-Тайрин летал корабль. Позже, с ее помощью, я проделал длинный путь через лабиринт коридоров и туннелей до платформы доставки. Сел в тесный корабль, сбросил код обнаружения, чтобы скрыть мое присутствие и полетел прочь к Эрде-Тайрин. Я стал теперь гораздо больше, чем просто мятежный Манипулар. Я стал угонщиком, пиратом… и был удивлен, насколько легко это было сделать! Может быть слишком просто. Тем не менее, я не мог себе даже представить, что Анцель приведет меня в ловушку. Это противоречит их конструкции, их программе… их природе. Анцель или по-другому ИИ типа анцилла служили своим хозяевам добросовестно и во все времена. Единственное, чего я не мог предугадать, то, что я не ее хозяин, и никогда им не был. Я неохотно, снял броню с туловища, затем с плеч и рук, освободил ноги и снял сапоги. Тонкий бледный пушок на руках и ногах заколыхался на ветру. Моя шея и уши внезапно зачесались. Затем, зачесалось все тело, и мне пришлось заставить себя игнорировать этот древний инстинкт. Броня, приняв свободную форму, лежала на палубу. Я задался вопросом, Анцель сейчас перешла в спящее состояние, или же она будет продолжать работу с ее собственными внутренними процессами? Это был первый раз, когда я был без ее руководством в течение трех лет. ― Хорошо, ― сказал Чакос. ― Экипаж будет держать ее в безопасности. ― Я уверен, в вас, ― сказал я. Чакос и флориан немного поговорили на родном языке, и вскарабкались на нос лодки, где они присоединились к пяти членам экипажа, которые уже были там. Чакос сказал низким шепотом: ― Будете разговаривать громко, мерс может напасть и перевернуть лодку. Мерс ненавидит многие вещи, но особенно он ненавидел лишний шум. Чакос вернулся, покачивая головой: ― Они собираются попробовать записи некоторых песен с трех прошлых лун, ― сказал он. ― Мерс редко придумывает новые мелодии. Это своего рода цикл. Лодка сдала резкий крен, примерно на пол оси мачты. Я бросился на палубу и рядом с моей броней. По рассказам Чакоса, он слышал странные рассказы о древних запретных зонах и таинственных структурах внутри кратера Джаманкин. Мои же исследования файлов шахтеров привели меня к мысли, что это был неплохой шанс найти настоящее сокровище на Эрде-Тайрин, и возможно, наиболее значимое, Органон ― устройство, которое может активировать все артефакты Прекурсоров! После прогулок по шестьдесят световых лет, тривиальное путешествие в сто миллионов километров… я никогда не был так близко к своей конечной цели. Мерс вырвал, кусок обшивки с правого борта, и в пробоины хлынули потоки серо-фиолетовый воды. И я услышал, как длинные черные зубы вгрызаются в деревянный корпус нашей лодки. Путешествие с Идома, до Эрде-Тайрин продолжалось сорок восемь часов, и было долгим и скучным. Вход в пространство скольжения, ИИ корабля расценила как не целесообразное, для рутинной поездки на такое короткое расстояние. На первый взгляд планета, казалась светящимся самоцветом, и смешением зеленого и коричневого и голубого цвета. Большая часть северного полушария была покрыта ледниками и затянута облаками. Третья планета переживала период глубокого охлаждения и бурного роста ледников. По сравнению с Идом, уже давно ставшей пустыней, Эрде-Тайрин была просто раем. Жаль, конечно, но эта планета принадлежала людям. Я попросил Анцель дать информацию о планете происхождение цивилизации люде. Она ответила, что по исследованиям Предтеч, раса людей, действительно, впервые возникла на Эрде-Тайрин, но пятьдесят тысяч лет назад резвившись до параметров межзвездной цивилизации, покинули планету, расположившись вдоль одного из галактических рукавов, возможно, они хотели избежать контроля Предтеч. Хотя записи из тех времен были очень редкими и запутанными. Судно приземлилось на основную научно-исследовательскую станции к северу от Маронтик, столице крупнейшего человеческого сообщества. Станция была автоматизирована и пустая, за исключением семей лемуров, которые облюбовали для гнездовий давно заброшенные казармы. Казалось, все остальные цивилизации забыли об этом месте. Я был единственным Предтече на планете, и это было хорошо. Я отправился пешком через прерии и прибыл в город еще до полудня. Маронтик, расположенный в месте слияния двух больших рек, был построен не по стандартам Предтеч. Деревянные лачуги, трех-четырех этажей, были расположены по обе стороны улиц – аллеи, извилистых и идущих без определенного направления. Это коллекция примитивных домов распространяется на десятки квадратных километров. Было бы легко для молодого Предтечи здесь заблудиться, но Анцель вела меня с безошибочным мастерством. Я бродил по улицам в течение нескольких часов, привлекая незначительное любопытство жителей, но не более того. Лишь один раз, когда я проходил мимо дома с открытой дверью, откуда доносились резкие зловредные запахи, толпа мальчишек в лохмотьях вывалилась сквозь дверь и окружила меня, скандируя какую-то дразнилку на родном языке, из которой я понял, только что-то про древних королей и королев, которые ждали веками. Хотя это дало мне смутное подозрение о чем-то обидном, я проигнорировал ежей. Они ушли, но после этого я уже не чувствовал себя в безопасности. Казалось, эти грубо одетые, непричесанные, шаркающие существа были недостойны даже жалости. Все это не беспокоило Анцель. Здесь, по ее словам, генетическая настороженность к незнакомцам, отношение к Предтечам как ко всем остальным. В небе над Маронтик плавали примитивные дирижабли всех размеров и цветов, некоторые были ужасные по своей сути. Десятки красных, зеленых и синих воздушных шаров были связаны друг с другом, под которыми висели большие платформы плетеные из речного тростника, переполненные торговцами, а нижняя часть платформ забита животными, которым как я предположил, суждено стать пищей. Люди ели мясо! Воздушные шары с платформами так же являлись регулярным средством передвижения, Анцель сказала мне заплатить за проезд в центр города. Я сказал, что у меня не было человеческих денег, Но она повела меня к близлежащему дому, который как я понял, являлся станцией для передвижения на дирижаблях. Я вошел на возвышение, и отдал плату за проезд скептически настроенному агенту, который осмотрел наши древние деньги с презрением. Его узкое лицо и стремительные глаза-бусинки были омрачены. Только после того, как он поговорил с коллегой, скрытого в плетеной корзине он принял мой платеж, и позволил мне подняться на борт. Поездка заняла час. Воздушный шар прибыл в центре города уже с наступлением ночи. На улицах зажглись фонари и замаячили длинные тени. Анцель сообщила мне, что на крупнейшем рынке Маронтик, были люди, которые в прошлые годы работали проводниками, некоторые из них все еще может знать маршруты в места окруженных легендами. Вскоре все люди будут спать, состояние в котором у меня было мало опыта, поэтому нам пришлось поторопиться. ― Если вы ищете приключение, ― сказала она, ― вот здесь вы, скорее всего его, найдете, но чтобы выжить в поисках, нужен проводник с опытом. Я был окружен человеческими неприятными запахами. В бессвязных кривых улицах, которые служили еще и как сточные канавы, я нашел дом с каменным фасадом спрятанные в тени больших деревьев. Дом, освещенный лишь одним фонарем, свисающим с крючка над дверью. Чрезвычайно толстая женщина, облаченная в свободную одежду из белой ткани, неприлично чистая, смотрела на меня с открытым подозрением. Сделав несколько денежных предложений, она взяла небольшую сумму и повела меня через арку к молодому члену их гильдии, который, по ее словам, может быть в состоянии помочь мне. ― Ищите сокровища на Эрде-Тайрин, молодой Предтеча, ― добавила она приятным баритоном, ― а я найду мальчика для вас. Именно здесь, во влажной тени тростниковой хижины, я встретил Чакоса. Мое первое впечатление от полуголого человека с бронзовой кожей и жирной копной черных волос, не было благоприятным. Он посмотрел на меня, как если бы мы встречались раньше, или, возможно, он искал слабое место в моей броне. ― Я люблю поиск и открытие тайн, ― сказал Чакос. ― Я тоже ищу потерянные сокровища. Это моя страсть! Мы будем друзьями, или нет? Я знал, что люди, как представители низших существ, были лживыми и хитрыми. Тем не менее, у меня не было других вариантов. Мои ресурсы уже были на пределе. Несколько часов спустя, он повел меня по черным как смоль улицам в другой район, и познакомил меня со своим партнером, флорианом. Он был представителем другой расы людей, называемой – хэйменум. Окруженный толпой молодежи флориан доедал свой ужин из фруктов, и как мне показалось бесформенного куска сырого мяса. Флориан сказал, что его предки когда-то посещали кольцевой остров в центре большого, залитого водой кратера. Они называли его "Воды Большого Человека". ― Там, ― сказал он, ― еще много древних артефактов. ― Артефактов Прекурсоров? ― спросил я. ― Кто это? ― Древняя раса, они были перед Предтечами. ― Очень может быть. Очень старые. Флориан хитро посмотрел меня, и похлопал себя по губам тыльной стороной ладони. ― Органон? ― спросил я. Но ни Чакос, ни флориан не были знакомы с этим именем, но не исключали такой возможности. Экипаж открыл люк в отделение каллиопа. Хэйменум маленького роста едва достигающим уровня моей талии, с помощью своих маленьких и ловких пальцев, вставлял различные деревянные колышки в карманы регистров. Составив набор на пульте, соединяя вместе несколько трактур, включил механизм каллиопа. Трубы, которые вещают музыку в воде, отозвались. Проверив еще несколько трубок, он сказал, что все работает. Чакос пошел на корму по-прежнему, беспокоясь. ― Музыка успокоит дикие цветы, ― сказал хэйменум, прижав мозолистые пальцы к губам. ― Надо подождать. Пришел флориан и сел на корточки рядом с нами. В моих поисках сокровищ, я сосредоточил свои исследования на старых записях Предтеч и то немногое, что я узнал о человеческой истории, не давало мне чувствовать себя комфортно среди моих проводников. Десять тысяч лет назад, люди вели войну против Предтеч, и проиграли. Очаги человеческой цивилизации были уничтожены то ли, в качестве наказания, но более вероятно, потому, что они были представителями насильственных видов. Но Лайбрериан, по каким-то причинам оказала поддержку человеческой цивилизации. Анцель объяснила, это покаяние. По запросу Лайбрериан, здесь записи были расплывчатыми, Совет выделил планету Эрде-Тайрин, и она перевезла последних представителей людей туда. Я не мог сказать точно, что является правдой, а что нет. С этого времени, на протяжении более девяти тысяч лет, около двадцати рас людей мигрировали и наконец, образовали некое подобие цивилизации на этом водянистом мире. Краснокожие хаски и коричневые ктэмэнун ушли к северным широтам обогнув массив шельфового льда. Эти дети ледяных пустынь одевались в жесткие ткани и меха. Недалеко от внутреннего моря, за горной цепью, тощие, гибкие бэсшумэнун охотились в экваториальных лугах и скрывались в колючих деревьев, от нападений хищников. Некоторые расы такие как хамануши и хэйменум решили построить города, как будто изо всех сил пытаясь возродить былое величие. Из-за сильного сходства в нашей генетической структуры, некоторые мудрецы Предтеч высказывали мысли, что люди могут быть нашими братьями. А также генетическими приемниками Прекурсоров. Лайбрериан была полона решимости тестирования этих теорий. На палубе мы сидели рядом, подальше от низких железных тросов. Мерс издавал гнусный свистящий шум и брызгал струями воды. От брызг пахло сгнившими водорослями. При первом взгляде, существа, которые окружали нашу лодку, были очень похожи на немного более продвинутый вид этих организмов, которые жили за стеклянными стенами дворца моего нового отца, на том, рыжим пятне Идоме. Они так же, передавали друг другу, некое подобие музыкальных шумов. В редких случаях, океан волновался кроткими, на несколько недель морскими войнами, после чего клочья блестящей плоти выбрасывало на берег… Может быть, это что-то больше, чем мог себе представит молодой Манипулар. Лайбрериан, наверно имела причины для поселения мерса в кратере Джаманкин, возможно, в результате разрешения биологических загадок. Как мне показалась, напор мерса на нашу лодку стал медленно ослабевать. Свет Луны и звезд в какое-то время стал меркнуть. Туман заполнил чашу кратера от края до края. Чакос утверждал, что он слышит плеск волн на пляже. ― Мерс затихнет сейчас… я так думаю, ― добавил он с надеждой. Я встал, чтобы надеть мою броню, но высокий и сильный на вид человек, меня остановил, Чакос покачал головой. Экипаж решил, что пришло время, запустили двигатель и опустили винт в воду. Мы снова стали двигаться вперед. С моего места, из-за железных тросов, не было много видно, но, то немногое, что я смог разглядеть, была спокойная вода с маленькими вспышками фосфоресценции. Чакос и флориан стали читать человеческие молитвы. Флориан молился так складно, что это напоминало мне пение птиц. Если бы я, был верен своему воспитанию, то наверно тоже должен был молиться. Созерцая в себе Мантию, тихо повторять "Двенадцать Законов Создания и Перемещения". Но я был, так близок к своей мечте, что мои мысли были, направлены в другую сторону. Мысленно я уже ходил по пустынному пляжу вокруг священного острова в середине старого астероидного кратера, затопленного много веков назад водой. Вызов, тайна, опасности и необузданная красота. Это стоит все моего стыда, так чувствовал и думал я, в то время… Капитан нашей посудины, пришел на корму, и сказал с большой уверенностью: ― Мерс думает, что мы одни из них. Мы достигнем берега, менее чем за одну вспышку. Люди считали время, используя фитили пропитанные воском, связанные на них узлы, вспыхивают при подходе пламени. Двое из экипажа взяли фонари на длинных грубых палках. В тумане, что-то большое столкнулась с лодкой. Сначала лодка дала небольшой крен, но вскоре она стабилизировалась, и осталось только небольшое качание кормы. Чакос вскочил на ноги, и, улыбаясь от уха до уха, сказал: ― Это наш пляж. Экипаж сбросил доску-трап на черный песок. Флориан сошел на берег в первую очередь. Он стал танцевать на пляже, щелкая пальцами. ― Тише! ― сказал Чакос. Я опять попытался получить мои доспехи, и снова громила из экипажа заблокировали мне путь. Два других человека медленно взяли меня за руки и подвели к Чакосу. Он пожал плечами, и сказал мене: ― Они боятся, что даже с берега, это может вызвать гнев мерса. Выбора у меня не было. Они могли убить меня, если захотели бы. Экипаж остался на лодке, там же я оставил свою броню. Как только мы высадились на берег, лодка отошла от берега, оставил нас в темноте. У нас, кроме трех небольших мешков с человеческой пищей, не было нечего. ― Они вернутся через три дня, ― сказал Чакос. ― У нас много времени на поиски. Когда лодка уплыла, и мы больше не могли слышать урчание ее паровых насосов, флориан потанцевал еще немного. Ясно, что он был в восторге снова ходить по песку острова Джаманкин. ― Остров скрывает многое! ― сказал он. ― Не слушайте того неудачника, смеясь указывая на Чакоса. ― Мальчик ничего не знает. Ищите сокровища и умрите, если вы пойдете не туда, куда иду я. Флориан надув выразительные розовые губы и поднял руки над головой, проведя большим и указательным пальцем круг. Чакос посмотрев на флориана, сказал: ― Он прав. Я ничего не знаю об этом месте. Я почувствовал большое облегчение, когда мы прошли мерс, но после этих слов во мне появилось некоторое раздражение. Я знал людям нельзя доверять, как деградированным формам, нет никаких сомнений. Но что-то я тогда почувствовал на этом пляже. Мы прошли вглубь острова на несколько метров и сели на камень, сырой и холодный. ― Во-первых, скажите, зачем вы здесь на самом деле, ― сказал Чакос. ― Расскажите нам о Предтечах и Прекурсорах. В темноте, я не чего не видел дальше пальм, но за пределами пляжа, было странное слабое свечение. ― Прекурсоры были мощной цивилизацией. Они сумели соединить много миров. Предтечи, как говорят, переняли у них свой образ. Даже название мы дали себе ― "Предтечи", подразумевая мимолетное, непостоянное место в Мантии, признание того, что мы будем всего лишь этапом в управлении жизни во Вселенной. Другие придут после нас. Другие и лучше Нас! ― Мы? ― спросил флориан. ― Люди? Я отрицательно покачал головой, не желая поощрять эту историю, в это нельзя было поверить. ― Я здесь, чтобы узнать, почему ушли Прекурсоры, ― продолжал я, ― и возможно найти центр их власти, их мощи, их интеллекта. ― О, ― сказал Чакос. ― Ты здесь, чтобы найти большой подарок твоему отцу? ― Я здесь, чтобы учиться. ― Чтобы доказать, что ты не дурак, ― усмехнулся Чакос, открывая сумку и раздавая маленькие рулоны черного хлеба с рыбьим жиром. Я стал есть. Всю жизнь, другие называли меня дураком, но было обидно, когда один из деградированных животных пришли к тому же, выводу. Я бросил гальку в сторону тьмы: ― Когда мы начинаем искать? ― Слишком темно. Начнем с рассветом, ― сказал флориан. Флориан собрав сухой травы и полусгнившие куски дерева, развел костер. Чакос, казалось, задремал. Потом он проснулся и улыбнулся мне. Он зевнул и потянулся, посмотрев на озеро. ― Предтечи никогда не спят, ― отметил он. Это было бы верно, если я был в броне. ― Ночи тоскуют по тебе… нет? ― спросил флориан. Он закатал куски хлеба с рыбьим жиром в круглые шарики и положил их в линию на ровную стеклянную поверхность черный камня. Теперь он брал их и, одну за другой, клал в рот, чмокая широкими губами. ― Так лучше? ― спросил я. Он сделал серьезное лицо. ― Рыбный хлеб воняет, ― ответил он. ― Фруктовый хлеб, лучше. Туман стал, поднимается, но пасмурная ночь все еще лежал на дне кратера. Рассвет не заставил себя долго ждать. Я лег на спину, и посмотрела на седеющее небо. Я был дурак, я предал себя как Манипулара, но я был спокоен. Я сделал то, что я всегда мечтал сделать. Я сделал то, что я всегда мечтал сделать. ― Дао-Маад, ― сказал я. Люди подняли брови, и это сделало их похожими на братьев. Дао-Маад, был человеческий термин для обозначения бесконечности пространства вселенной. ― Вы знаете об этом? ― спросил Чакос. ― Моя анцилла научила меня. ― Это голос в его одежде, ― сказал флориан Чакосу. ― Женский. ― Она красивая? ― Не могу сказать, ― ответил я. Флориан закончил, есть последний шарик хлеба с рыбьим жиром, и сделал серьезное лицо: ― Дао-Маад! Мы охотимся, мы растем, мы живем. Жизнь проста. ― Он ткнул Чакоса в грудь. ― Я начинаю любить этого Предтеча. Представь меня. Чакос сделал глубокий вдох: ― Хэйменум который сидит рядом с вами, и от которого воняет рыбой, все зовут его ― "Дневной Охотник". Или еще, "Встающий Ранним Утром". Его полное имя ― "Дневной Охотник, Делающий Длинный Путь, Встречая Утро". Длинное имя для короткого парня. Он любит, чтобы его называли Райзер. ― Все хорошо, все, правда, ― заявил, удовлетворенный Райзер. ― Мои предки построили здесь стены, чтобы защищать и направлять нас. ― Вы увидите их после рассвета. Сейчас слишком темно. Хорошее время, чтобы познакомиться. Как ваше настоящее имя, молодой Предтеча? Для Предтечи нельзя раскрыть его настоящее имя за пределами Манипулы, а людям, тем более. Восхитительно! Идеальное предательство моей семьи. ― Бонстелар, ― сказал я. ― Бонстелар Делающий Вечное Прочным, Манипулар, формы зеро. ― Это трудно произнести, ― сказал Райзер. Он широко раскрыл глаза, наклонился, и надул щеки, пропуская воздух через сжатые губы, искоса смотря на меня с усмешкой. ― Но это можно спеть. Я все больше и больше стал понимать его быструю речь. ― Моя мама называет меня Бон, ― сказал я. ― Коротко лучше, ― сказал Райзер. ― Будешь Бон. ― Уже совсем светло и скоро будет жарко, ― сказал Чакос. ― Затрите свои следы. Не хочу, чтобы кто-то их нашел. Я подумал, что если кто-то с Идома искал меня, или, если Наблюдатели решат проверить с орбиты, они найдут нас, как бы мы ни прятали наши следы. Однако я ничего не сказал своим спутникам. За тот короткий промежуток времени на Эрде-Тайрин я научился важной истины, что среди бедных, угнетенных и отчаявшихся, не надо проявлять трусости. Это было, глупо, но, по-видимому, два моих товарища в настоящее время считали меня храбрым. Мы замели наши следы с помощью ветвей пальмы. ― Как далеко до центра острова? ― спросил я. ― Тише идешь, дольше живешь, ― сказал Райзер. ― Фрукты по нашему пути, не ешьте. Если вы загнетесь, сохранит все это для меня. ― Да все будет в порядке, ― улыбнулся мне Чакос. ― Мы не собираемся на гору, ― сказал Райзер. Он оттолкнул густые ветки. ― Но будет лабиринт, и странный туман, затем мы будем прыгать. Мой дед жил здесь, прежде чем была вода. ― Становилась все интересней и интересней. Я знал, со слов Анцель, что кратер был затоплен и озеро засажено мерсом тысячи лет назад. ― Сколько ему лет? ― спросил я. Райзер сказал: ― Двести лет. ― Для своего народа, просто мальчик, ― сказал Чакос, и сделал щелкающий звук языком. ― Маленький народ, долгая жизнь, много воспоминаний, ― продолжал Райзер. ― Моя семья выросла здесь на островах. Они построили стены. Моя мать жила на острове прежде, чем она встретила моего отца, и она рассказала ему, он рассказал мне. Было сказано, ― выучи песню и запомни карту. Вот как мы будем проходить, лабиринт. ― Какую песню? ― Вы счастливчик, ― сказал Чакос. ― Хэйменум не часто рассказывают эти истины посторонним. Это было мало похоже на высказывания Предтеч о людях, которые по их словам мало интересовались окружающем их миром. День, приближался стремительно. Цвет неба изменился от мягко-оранжевого до розового, а затем на синий, в течение нескольких минут. Из джунглей не доходило ни звука, не было слышно даже шелеста листьев. Я пережил несколько путешествий в островные джунгли, в моем коротком существовании, но никогда и негде не видел, чтобы было так тихо, как в могиле.

Глава 2.

Я шел за настойчивым, маленьким человеком, в довольно быстром темпе, сквозь частокол голых, чешуйчатых стволов больших пальм, увенчанными ощетинившимися, ветвистыми кронами. Подлесок джунглей состоял из тонких гибких растений, стоявших сплошной стеной. Дорога, если таковая имелась, была невидима для меня. У Чакоса, следовавшего в нескольких шагах позади меня, улыбка не сходила с лица не на минуту. Он как бы был готов опускать свои шутки на нас обоих. Я еще не научились читать человеческие эмоции с полной уверенностью. Улыбка может означать, шутки и развлечения. Также это может быть прелюдией к агрессии. Воздух был влажный, высокое солнце уже палило нещадно, и запасы наши воды в сосудах из толстых плодов растений, превратились в теплое пойло. Кроме того, они были на исходе. Хэйменум достал последний сосуд и дал мне попить. Предтечи не могли инфицироваться заболеваниями человека, если они носят броню. Я неохотно сделал несколько глотков теплой жидкости. Мое хорошее настроение, куда-то исчезло. Что-то странное и неожиданное происходило вокруг меня, вдруг стало не хватать воздуха… Без моей брони, обнаруживались новые инстинкты, но я не знал, могу ли им доверять. Старые таланты, старые чувства, скрытые до сих пор с помощью технологий. Мы остановились. Флориан заметил мое растущее раздражение. ― Сделайте ему шляпу, ― сказал он Чакосу. ― Предтечи имеют волосы, как стекло. У него ожог головы. Чакос поднял глаза, заслоняясь ладонью от солнца, и кивнул. Он взглянул на меня, осматривая мою голову, и подошел к ближайшему голому стволу пальмы. Я смотрел, как Чакос пополз по стволу к вершине. Закончив свое восхождение, он вытащил нож из пояса и срубил большую зеленую ветвь, которая упала нам под ноги. Затем он спрыгнул вниз, приземлившись на согнутых ногах с широкой улыбкой. В торжестве, он поднял руку ко рту и губами произвел боевой клич. Мы оставались в тени деревьев, в то время как он плел пальмовую шляпу. Предтечи тоже носят головные уборы, у каждой Манипулы есть свои церемониальные одежды, которые одевали только по особым случаям. Один день на торжества "Великой Звезды", все носят одинаковые головные уборы. Наши головные уборы были гораздо более достойные и прекрасные, чем та, которую Чакос, наконец, протянул мне. Тем не менее, я одел ее на голову и обнаружил, что она мне подходит. Чакос положил руки на бедра и оглядел меня с критическим видом. ― Хорошо, ― рассудил он. Мы пробирались через джунгли еще много часов, пока не пришли к низкой стене сложенной из точеного лавового камня. Стена шла между деревьями, по извилистой кривой, и как змея уползала в джунгли. Райзер сел на стену, закинул ногу на ногу, и стал жевать зеленый лист, который остался от моей шляпы. Его голова медленно повернулась, большие карие глаза двигались вправо и влево, и он надул свои губы. У хэйменум вообще не было подбородка, это их характерная особенность. Но маленький человек с лихвой возмещал это его элегантными, большими губами. ― Древние сделали это, старше деда, ― сказал он, похлопывая по камням. Он отбросил зеленый стебель, потом встал на стену сбалансировал себя руками. ― Вы следовать вдоль. Только хэйменум ходить по вершине. Райзер побежал по стене. Чакос и я пошли вдоль, оттесняя ветки и избегая случайного нападения ракообразных организмов, которые во множестве ползали по земле, размахивая мощными клешнями. Я шел через них, пока не вспомнил, на мне не было брони. Насколько уязвим, я был ко всему! Приключение начали становиться все опаснее. Два человека не сделали ничего откровенно угрожающего, но как долго я мог на это рассчитывать? Нам было трудно идти в ногу с маленьким флорианом. Через несколько сотен метров, стена раздваивалась. Райзер остановилась на развилке для изучения ситуации. Он махнул рукой вправо. Погоня возобновилась. Через толстые деревья слева от нас, я увидел берег. Так же стал, виден центральный пик, окруженный внутренним кольцевым озером, похожий на мишень для стрельбы из лука. Я задавался вопросом, мерс также жил в тех водах. Мой ум возбуждался многими вопросами. Возможно, древний артефакт Прекурсоров рухнул из космоса, и центральный пик сформировался из волн расплавленной породы, затвердевая на ветру. Я пожалел сейчас, что провел мало времени, слушая рассказы шахтеров о том, как формируются и изменяются планеты. Я не разделял увлечения шахтеров тектоникой, за исключением того, где может найти сокровища. Некоторые артефакты Прекурсоров были такие древними, что циклически на протяжении сотен миллионов лет, могли уйти в толщу коры планеты, и вновь появиться на поверхности через вулканы или проломы тектонических плит. Чакос достаточно осмелев, ткнул меня в спину. Я вздрогнул. ― Вы бы не сделать это, если бы на мне была броня, ― сказал я. Его зубы засверкали. Становился ли он более агрессивным, или это просто способ показать свою любовь? Я пока не мог этого понять. ― Сюда, ― крикнул Райзер, где-то впереди. Мы прорвали проход в очень плотной завесе зеленых лиан, с ярко-красными стволами. Флориан ждал нас там, где длинная, низкая стена внезапно кончалась. Дальше лежала плоская белая равнина, внутреннее озеро с одной стороны, своим берегом образуя линию черного и серого песка, и джунгли, с другой. Центральный пик, голый без растительности, как мертвый черный палец торчал в центре зелено-голубой мишени. ― Хорошо, молодой Предтече, ― сказал Чакос, подходя ко мне сзади. Я быстро повернулся, полагая, на мгновение, что он вот-вот вонзит свой нож в меня. Но нет, бронзового цвета человек просто показал на озеро: ― Вы попросили. Мы привели вас сюда. Это ваше желание, а не наше. Помните об этом. ― Здесь нечего нет, ― сказал я, оглядевшись. Марево бархатистыми волнами обтекало, ломаный контур острова и мерцало на другой стороне. ― Посмотрите еще раз, ― предложил Райзер. Мерцала, как мне казалось, линия воды, но на самом деле, это было перевернутое небо. Через мерцание, вдруг проявился образ, я сначала не поверил своим глазам, большие, неуклюжие обезьяны! Без сомнения, белые приматы… Образ приходил и уходил миражом, а затем стабилизировался: вырезанные из камня фигуры на игровом поле. Порыв ветра сорвался от черного пика, смахивая на своем пути тепловое марево, и образ обезьян исчез. Это не мираж, подумал я. Что-то более обманчивое. Я наклонился, чтобы взять немного почвы. Кораллы и белый песок, смешанный с мелким жесткий вулканическим пеплом. Я, молча, посмотрел на моих проводников. ― Прогулка, ― предложил Райзер. Путь до центра белого зарева заняло больше времени, чем я ожидал, но довольно скоро мне стало ясно, что мы в поле действия дазлера психо-геометрических искажений или, проще говоря, генератора заблуждений. Предтечи, видимо, давно решили, это место должно быть скрыто от любопытных глаз. Я прикрыл глаза ладонью и посмотрел на небо. Это означало, что вероятно, это место не было видно сверху. Минуты превратились в часы. Мы не могли так долго идти по прямой. Скорее всего, это ходьба по кругу. Тем не менее, мы продолжали идти. Мои ноги, обутые в плохо сидящие человеческие сандалии, уже давно были в ранах. Песок вырывал куски плоти на моих чувствительных подошвах и стирал кожу между пальцами ног. Два человека показывали великое терпение и не жаловались. Чакос поднял флориана и посадил на плечи, когда стало очевидно, что босые ноги малыша не могут больше терпеть раскаленного песка. Когда мы выпили последнюю воду, Райзер бросил сосуд в сторону и сделал серьезное лицо. Потом он посмотрел на меня, и стал руками закрывать и открывать глаза. Я подумал, что это был знак извинения, но он сделал это снова, потом бросил на меня строгий взгляд. Чакос объяснил: ― Он хочет, чтобы вы закрыли глаза и обманули себя. Это поможет. Я закрыл глаза. ― Продолжайте идти, ― сказал Чакос. ― Если вы прекратите двигаться, вы потеряете себя. Я не смог пройти и пару шагов, чтобы не взглянуть. ― Не смотрите, ― настаивал Райзер. ― Мы идем по кругу, ― предупредил я. ― Да, круги! ― Райзер был в восторге. ― Ле-ве-е! ― кричал Чакос. ― Влево, сейчас! Я, поколебавшись, открыл глаза, и увидел двух моих гидов на несколько шагов впереди меня. Но они внезапно исчезли, как будто их проглотил воздух. Они бросили меня в середине острова, окруженного белым песком и непроходимыми джунглями. Справа от меня угадывались размытые контуры, которые могли быть центральным пиком, или быть чем-то другим. Я приготовил себя к худшему. Без брони, без воды, я умру здесь, за считанные дни. Чакос, вдруг появился слева от меня. Он взял меня за руку, но я тут же высвободился из-под его контроля. Он снова отступил, в белое марево. Полупрозрачный как призрак. Он сказал: ― Как хотите, ― поверните налево, или идите домой. Если сможете найти путь. Затем он исчез снова. Я медленно повернул налево, сделал шаг, и почувствовал, как дрожит все мое тело. Теперь я стоял на черной дорожке изгибающейся вправо, а затем опять влево, окруженный с обеих сторон белым песком. Так это была псевдо стена невидимого лабиринта, а не дазлер. Предтечи спрятали это место уже давно, используя устаревшие технологии, как будто ожидая, что эти технологии будет раскрыты людьми. Сейчас впереди, стало хорошо видно, что это не белые обезьяны, а двенадцать средних боевых механизмов Предтеч, расположенных в большой овал около сотни метров в диаметр. Я проводил долгие часы на изучение старого оружия и кораблей, чтобы лучше отличить их от более интересных находок. Я узнал их, это были "Боевые Сфинксы" ― бесстрашные воины в прошлые века, но сейчас встречаются только в музеях. Антиквариат, возможно, все еще активные и мощные, но не представляющие для меня интереса вообще. Не сдерживая своего разочарования, я возмущенно спросил: ― Это все, что вы должны показать мне? Чакос и Райзер держались поодаль в позах, почтения, как будто занимались молитвами. Несчастные. Люди молятся антикварному оружию? Я перевел взгляд обратно в круг. Каждый "Боевой Сфинкс" был десяти метров в высоту и более двадцати в длину, это намного больше, чем современные устройства Предтеч, которые служили той же функции. Удлиненный хвост, толстые, округлые туловища. Сверху туловища, плавно интегрировано в общей криволинейный дизайн, расположены абстрактные головы с упрямым, надменным лицом командной кабины. Я сделал шаг вперед, решая, что следует пройти оставшийся отрезок дорожки до белых гигантов, расположенных вокруг центра. Чакос поднял скрещенные руки и вздохнул: ― Райзер, как долго эти монстры здесь? ― Долгое время, ― сказал Райзер. ― Прежде чем дед улетел, чтобы полировать луну. ― Он имеет в виду, более тысячи лет, ― интерпретировал Чакос. ― Вы читали старые письмена Предтеч тех времен? ― спросил он меня. ― Некоторые из них, ― сказал я. ― Это место не любит людей, ― сказал Райзер. Он энергично покачал головой. ― Но дедушка поймал пчел в корзину ― ― Вы рассказываете ему этот секрет? ― спросил Чакос в смятении. ― Да, ― сказал Райзер. ― Он не умный, но он хороший. ― Как вы можете это рассказать? Райзер показал свои зубы и покачал головой: ― Дед положил пчел в большую корзину. Когда они громко жужжали, остановиться. Когда нет жужжание, идти по этому пути. ― Ты имеешь в виду, он искал инфракрасные маркеры? ― спросил я. ― О чем вы говорите… ― сказал Райзер надувшись. ― Пчелы знают. Вы уронить камень, чтобы другие могли следовать… так далеко, как это сделать мы. Теперь, когда я знал, что искать, я увидел, через ослепляющий зной, что там действительно были ломаные линии, мелкой гальки, как маркеры на гладком белом песке. Райзер повел нас по этому пути, останавливаясь, время от времени разговаривая сам собой. Когда я остановился в тени, одного из "Сфинксов" наклонившись, протянул к нему руку. Проведя по белой поверхности с явными изъянами былых боев и вековыми язвами от метеоритов и звездного мусора, понял. Нет ответа. Инертные. ― Они мертвы, ― сказал я. Райзер тоном почтения сказал: ― Они поют. Дед слышал. Я отвел от них свою руку. ― Он сказал, что это трофеи от войны. Кто-то положил их сюда, чтобы охранять, наблюдать, ждать. ― Какой войны, интересно? ― спросил Чакос, и посмотрел на меня так, как если бы я мог знать. Я знал, или точнее подозревал, у "Сфинксов" был подходящий возраст, чтобы участвовать в войне человечества против Предтеч, десять тысяч лет назад. Но я, все еще не чувствовал себя готовым обсуждать это, с моими проводниками. Райзер пошел по дорожке вокруг боевой единицы. Я тоже пошел дальше, рассматривая хвост "Сфинкса", зияющие туннели на каждой стороне, без сомнения, для двигателей малой тяги. На противоположной стороне, я заметил очертания манипуляторов и сложенных щитов. ― Забытые в течение тысяч лет, ― сказал я. ― Сомневаюсь, что они чего-то стоят. ― Не для меня, ― заявил Райзер, глядя на Чакоса. ― И для тебя, может быть тоже, ― тихо сказал Чакос, махнув рукой в центре овала. ― И для Нее! ― Для кого? ― спросил я. ― А кто вас избрал? Кто привел вас сюда? ― спросил Чакос. ― Вы, наверное, имеете в виду Лайбрериан? ― спросил я. ― Она приходит к нам, когда мы рождаемся, ― сказал Чакос, его лицо выражало негодование. ― Она наблюдает за нами, как мы растем. Знает о нас хорошее и плохое. Она радость наших побед и горесть наших поражений. Мы все чувствуем ее присутствие. ― Мы делаем все, как она говорить, ― подтвердил Райзер. ― Мы ждали только нужный время, и правильный дурак. Без сомнения, под ее покровительством, эти люди были высокомерным и в то же время глупыми. Но я ничего не мог сделать. Я в них нуждается. ― Она там? ― спросил я, указывая на центральный пик. ― Мы никогда не видим ее, ― сказал Чакос. ― Мы не знаем, где она. Но она послала вас, я уверен в этом. Анцель! Они были правы, более чем. ― Она должна быть великой, если, в самом деле, организовала все это, ― сказал я. Но в моем голосе не хватало убежденности. ― Удача, ее дорога, ― сказал Чакос. Старые Предтечи были в заговоре с целью руководства моей жизнью? Райзер махнул рукой над землей, как казалось в пустой промежуток между песком. Это движение оттеснило низкий прозрачный туман, обнажив на мгновение один большой, кусок черной лавы. ― Хорошо для стен. Мы перешагнули через камень, и вошли на центральный овал окруженный "Сфинксами". Вдруг я почувствовал, что я был в пространстве священным не для человека, а для более древних и таинственных сил. Что-то большое и старое было рядом, в этом я был уверен. Кто или что это? Учитывая, "Сфинксов" ― Воины, казалось наиболее вероятным ответом. Но сколько лет? С конца войны с человечеством… прошло десять тысяч лет. ― Не нравится мне здесь, ― сказал Райзер. ― Я не храбрый, как дед. Я остаюсь. ― Следуй за камнями, ― сказал Чакос тихо. ― Где они кончаются, ни один человек не вышел оттуда живым. Ты сделай то, что нужно сделать. Я не могу это сделать, не может и Райзер. Вселенная Предтеч имеет богатую историю невероятностей, которые стали правдой. Я считал себя прагматиком, реалистом, и обнаружил, что большинство таких историй, были загадочными, но не страшными. Теперь я не только был раздражен, я испугался, испугался гораздо больше, чем тогда на лодке. Когда умирали Предтечи, обычно в результате аварии или, в редких случаях, во время войны, производилась церемония захоронения. Останки выносятся на "Священный Костер" для торжественной церемонии обряда кремации, где присутствовали только близкие родственники. Последние воспоминания Предтечи, сохраняются в его броне, которая может, сохранять несколько часов логического, вербального мышления. И по закону "Сущности Личности", назначенный "Мастер Мантии" сохраняет воспоминания личности в Дюрансе, вместе со Священным пеплом, в виде плазмы. Дюранс затем передается ближайшим членам семьи усопшего Предтечи. Дюранс имеет период полураспада более миллиона лет. Представители семьи, затем захоронят его в очень защищенном месте. Наткнуться на такой семейный Дюранс, несомненно, считается кощунством. ― Это позорный мир, ― пробормотал я. ― Нет Предтечи, который бы захотел быть здесь похороненным. Чакос стиснул зубы и уставился на меня. ― Это все ерунда, ― настаивал я. ― Это не могила! Я посмотрел на Чакоса: ― Вы сказали, она приходит к вам при рождении, и говорит, что вы должны делать. Но если вы никогда не встречались с Лайбрериан, как вы узнали, что я тот, кто вам нужен? ― спросил я. ― Когда я впервые встретил тебя, я знала, что это ты, ― ответил Чакос. У такого сильного Биоскульптора как Лайбрериан, конечно были средства, чтобы ввести цепь генетических команд целым поколениям, объектов своего исследования. Такие эксперименты в прежние времена назвали "геос" или "мертвое наследие". Некоторые толкователи Мантии даже предполагали, что Прекурсоры ввели геос ген целому поколению Предтеч… Я жалел, все больше и больше, что не надел броню на лодке. Я отчаянно нуждался спросить Анцель, что люди ожидают от меня. ― Что вы будете делать, если я пойду домой и откажусь от поисков? ― Идти позади вас, ― фыркнул Райзер. Чакос улыбнулся. Эта улыбка не отображала юмора, и не была прелюдией к агрессии, в ней было презрение. ― Если мы настолько слабы, и это позорный мир, так чего ты боишься? ― Мертвецов, ― сказал Райзер. ― Наши мертвецы дружелюбны. ― Добавил он. ― Мои предки в земле, и я счастлив навещая их, ― рассуждал Чакос. Их слова словно ужалили меня. Я с небольшой заминкой сделал шаг и пошел к центру круга, возможно даже, с небольшой развязностью. Развеивая туман, носками моих ног, ища гальку, заложенную первыми поколениями хэйменум. "Сфинксам" наверное, казалось, что я танцую на своем пути, и они провожали меня угрюмыми взглядами. Древнее оружие, Древние войны. Шрамы древних сражений и войн, на их теле. Брошенные, не кому ненужные… Я посмотрел через плечо. Чакос стоял напротив "Сфинкса" наклонив голову, суровый лик машины сердито наблюдал за ним. Нужно приложить большие усилия, чтобы спровоцировать мой народ к войне, но как только это случится, война ведется совершенно беспощадно, у наших Воинов нет жалости. Ярость и жестокость! Предтечи не любят это признавать. Это идет в разрез с самой Мантией, к которой мы так стремимся, чтобы сохранить наследие. Хранить, но не бросать вызов! Предтечи, в конце концов, не должны показывать этим свое презрение к Мантии. Возможно, это был именно этот случай. Скрытый памятник прошлого. Скрытые страсти, скрытое насилие, скрытый стыд. Тени забытых историй. Около двадцати метрах от центра круга, мои ноги уперлись в уступ другой низкой, черной стены. За стеной не было больше, каменных маркеров. Я опустился на колени, и запустил мою руку в песок, просеивая его между пальцами. Песок утекал, сквозь пальцы как вода. Но в моей ладони, от песка остался странный подарок. Я перевернул его на пальцах. Это был фрагмент человеческой кости. Я шел, не оставляя следов. Песок не цеплялся за мои ноги, и не одна песчинка не прилипла к моей ладони. Песчаный карьер, был создан на века, чтобы выдержать тысячи бурь и не быть стертым, чтобы никогда не быть забытым. Разработанный, чтобы убить любого нарушителя, кто не следовал точному ритуалу. Он ждал… Я так увлекся изучением песчаной арены, что не почувствовал, как дрожит земля, а на уши давит высокий звук, пока тень с неба не накрыла меня. Я быстро метнул взгляд вверх. Как я и опасался, это было, одно из космо-судов моего приемного отца… Он нашел меня. Избегая позора, потерять меня, моя суррогатная семья послала поисковые отряды во все ближайшие системе, в поисках своего опекуна. Я стоял прямо, ожидая, когда корабль спуститься, чтобы забраться в шлюз прежде, чем мне зададут вопросы, почему я здесь. Посмотрев на круг военных машин, я не заметил ни Чакоса, ни Райзера, их нигде не было видно. Возможно они, легли ниже тумана, а возможно побежали назад к джунглям. Судно Горняков было уродливое, угрюмое и практичное. Его брюхо было усеяно всевозможными бурами, подъемниками и миксерами. Если хозяин этой посудины захочет, его турбины могут легко преобразовать весь кратер в пару вихрей торнадо. И без труда просеять, обработать и разложить на компоненты… Я ненавидел то, что это значило! Я ненавидел все это! Судно продолжало медленно скользить над кратером. Песок не засасывало в турбины, не было ям от глубокого бурения, скалы не дрожали под натиском непреодолимой силы, лишь тихий звук, словно ветер сквозь деревья. Я опустился на колени в знак подчинения; нет выбора. Я не мог уйти… Через некоторое время, тень от судна пересекла центр кратера, и стала уходить к противоположному краю. Корабль Горняков медленно поднялся над пиком, включил ускорители, и стал двигаться дальше. Я не мог поверить своему счастью. Может быть, технология псевдо миража острова помогла скрыть нас от глубокого зондирования, судном недра-разведчиков. Мое облегчение было недолгим. Я услышал мелодичный вопль. Райзер и Чакос затянули отвратительную песню. Это вообще не имело никакого смысла. Песок, который выдержал огромное давление двигателей шахтерского судна, закружился под ногами и повалил меня на землю. Рябь, поднимала и опускала меня, как волна. Я упал на бок и был унесен по спирали в сторону каменной стены. Движение песка остановилось, и два полых полушария раскрылись передо мной. В центре, белая цилиндрическая колонна увенчанная черным камнем, медленно поднялась на высоту более пятидесяти метров. Чакос и Райзер прекратили вой. Остров тоже замолчал. Я долго не мог не чего сказать. Судно шахтеров тем временем уже скрылось за горизонтом. Мои спутники снова появились, из низкого прозрачного тумана. Райзер стоял на внутренней стенке песочницы, глядя на меня. Он присел на корточки, и стал тыкать пальцами в горизонт. ― Большой, ― сказал он. ― Ищут тебя? ― Это не просто скрыть что-нибудь от корабля Горняков, ― заметил я. ― Они производят глубокое сканирование. ― Особое место, ― сказал Райзер. Чакос шагал к нам, ковыряя в зубах растением. ― Она работает, ― сказал он, заслоняя глаза ладонью. ― Вы пели, чтобы он улетел? ― спросил я. ― Это не песня, ― сказал Райзер. Они посмотрели друг на друга, и пожали плечами. Я обернулся для изучения колоны. Определенно, построено Предтечами, но это не Дюранс. Цвет и форма, не соответствовала суровому стилю, сосуда посвященного памяти и вечной скорби. Военный памятник, безусловно, в гармонии с "Боевыми Сфинксами". Я стоял на краю, просчитывая варианты. Остров часто посещают люди. Они построили стены, у них был изучен и установлен маршрут, они ходили сюда, вопреки дазлеру. Затем, люди ушли, оставив остров размышлять о своей загадке. Однако в последнее время, "посетители" снова начали пересекать озеро, заполненное мерсом как будто в ожидании перемен, в ожидании пробуждение. Лайбрериан, очевидно, поставила для этих народов, очень сложную задачу. А теперь, еще эта песня. Мы все были ее планом. Я чувствую это. Но какова цель? Парочка смотрела на меня с любопытством стоя на внутренней стене. ― Какие идеи? ― спросил Чакос. ― Вперед, идти вперед, ― предложил Райзер, размахивая руками. ― Он приветствует вас. ― Вы не знаете, что это, флориан, ― сказал Чакос. ― Я знаю, ― настаивал Райзер. ― Спуститесь вниз. Прикоснитесь к нему. Я изучил почти все доступные источники по мифам и артефактам Прекурсоров, и не чего подобного там не было. Пытаясь, найти в памяти, хоть какую информацию, я с трудом вспомнил… другие истории. Истории, которые я слышал в юности, о странной практике, Воинов высшего класса, известных как Прометейцы. Обряд устаревший и его редко можно увидеть в наши дни. Обряд, связанный с секвестрацией и добровольным изгнанием. В архивах, такие записи, всегда были с предупреждением. ― "Если вам встретится нечто, называемое "Криптум", держитесь он него подальше, и его надо оставить в покое". Нарушение Криптума, каким бы он не был, приведет к неприятным последствиям, со стороны касты Воинов. Это может также объяснить, почему судно шахтеров, так быстро улетело дальше. Возможно, первый раз в моей жизни, я решил немного подумать, прежде чем принимать какие-либо действия. Я отступил, и присоединился к людям, сидящим на стене. Я сел рядом с Чакосом. Он снял пальмовую шляпу и вытер лоб. ― Слишком жарко для вас? ― спросил он. ― Вы… пели песню. Откуда вы ее знаете? ― Это не песня, ― снова сказал Райзер. Он выглядел озадаченным. ― Расскажите мне больше о Лайбрериан, ― сказал я. ― Она отмечает вас при рождении? ― Она не делает этого с нами. Она посещает нас, ― сказал Чакос. ― Нам сказали, кто мы и зачем мы здесь. ― Сколько молодых дураков Предтеч было приведено в это место? ― спросил я. Чакос усмехнулся: ― Ты первый, ― сказал он, а затем отступили, как если бы я захотел ударить его. ― Лайбрериан сказала, чтобы вы привели сюда Предтеча, не так ли? ― Она наблюдает за всем, ― сказал Райзер и чмокнул губами. ― Мы были великими, и нас было много. Теперь нас очень мало, и мы ничтожные. Без нее мы были бы мертвы. ― Райзер, ваша семья знала этот остров в течение длительного времени, ― сказал Чакос. ― Как долго? Тысячу лет? ― Дольше. ― Девять тысяч лет? ― Может быть… Как раз в то время, Лайбрериан начала пересылать людей на Эрде-Тайрин. Воин в Криптуме, если именно это был он, спрятан на планете изгнанников. Я старался собрать все воедино, но все было размыто, как не в фокусе. Политика, Предтечи и война с людьми. Я никогда не предавал значение, историям такого рода. Теперь мне действительно не хватало Анцель. Она могла бы получить, всю информацию, которая мне нужна, практически мгновенно. Солнце было на закате. И вскоре мы оказались в тени от пика Джаманкин. Песок начал отдавать жар, накопленный за день, и сидя на черной стене, было душно и неуютно. Но как не странно, мой ум начал проясняться. И теперь, было понятно "Обелиск Войны" окруженное белым песком, должен оставаться здесь на века. Я встал, и пошел обратно. ― Отведите меня обратно к берегу. И вызывайте лодку. ― Лодки не будет в течение нескольких дней, ― сказал Чакос. Я полагаю, они были бы рады, гибели глупого молодого Предтечи. Взять себе доспехи, и тайком вернуться обратно в Маронтик. Но не имело не какого смысла то, что они торчали здесь с их несчастной жертвой. Я прищурился, от света заходящего Солнца. ― Вы что-то планируете, не так ли? ― спросил я. Райзер покачал головой. Чакос помахал на лицо шляпой: ― Мы думали, что вам нужно сделать что-то… захватывающее. ― Мы еще ждем, ― сказал Райзер. ― Мы живем скучно, ― сказал Чакос. ― Там. ― Он махнул рукой вверх и вокруг огромной, горячей голубизны. ― Может быть, ты и я, переживаем и чувствуем одинаково. Я смотрел на людей рядом со мной, спокойно сидящих на каменной стене. Терпеливо ожидая, не обращая внимания на опасность. Людей, похожих на меня… Слишком похожих. Есть моменты в жизни, когда все меняется. Это начало нового, большого пути. Старые тексты объясняют это состояние, как синхронизация. Синхронизация, якобы соединение вместе, великих сил и личности. Вы не можете предсказать их, и вы не можете избежать их. Лишь в редких случаях может чувствовать их. Они похожи на узелки на нити вашей судьбы. В конечном счете, они привязывают вас к великому потоку Вселенной, и связывают вас общей судьбой. ― Весь этот кратер является тайной, ― сказал Чакос. ― Я мечтал об этом всю свою жизнь. Но если я шагу в центр этого круга, он убьет меня. В любом случае, он не любит людей. Песок нас не принимает, мы можем там находиться, лишь, когда мы мертвы. Теперь, здесь вы, и все меняет. Это место признает вас. ― Зачем мне это? Здесь не может быть, что-либо ценное или интересное, здесь, в мире людей. ― Спросите, у него, ― предложил Райзер, указывая на белый обелиск. ― Что бы ни случилось, мы будем рядом. Сумерки спустились на нас, но воздух оставался горячим до сих пор. Я знал, что должен был пойти к обелиску. Если я не смогу справиться с Криптумом, что почти наверняка, большой беды не будет. Но когда-то придет время, испытать мое мужество по настоящему, когда я столкнусь с чем-то гораздо страшнее и гораздо таинственней, это мне пригодиться. Я оттолкнулся от стены и сделал шаг. Затем я посмотрел на двух людей. ― Не желаете присоединиться? ― спросил я. Райзер без колебаний, кивнул в ответ, но Чакос спросил: ― Пойти с вами? Но вы, же знаете, чем это грозит нам. Но если вы так хотите, мы пойдем с вами, ― сказал Чакос. Лжец. Обманщик. Он понимал, что если они пройдут, песок убьет их. Убьет, но не меня…

Глава 3.

Я слез с края стены и спустился в низину. Первый шаг. Песок не поглотил меня, и я остался в вертикальном положении. Второй шаг. Нет признаков опасности. Я шел как по сгнившей лестнице, прислушиваясь к звукам половиц… Шаг. Еще шаг. Через некоторое время, я стоял рядом со столбом, и черный камень, нависал надо мной, давя непомерной тяжестью… Тропическая ночь, накрыла остров глубокой тьмой, но туч не было и звезды, сверкая, подсвечивали песок вокруг колоны. Я опустился на колени. У основания, в круг шла одна строка текста в старинных символах Двуугольника, языка используемого почти исключительно Воинами и только самого высшего сословия. Я был далек от идеалов своей семьи, и своего сословия, но то, что я прочитал в этих символах, практически определяет мое отношение к жизни: "Ты познаешь себя, если осмелишься". Все встало на свои места. Это подтверждало то, что я чувствовал раньше. Молодой Предтечи, нулевой формы Манипулара, был мастерски завербован Анцель, обученной Лайбрериан. Он был послан на остров Джаманкин, в кратер из белого песка, с флегматичными "Боевыми Сфинксами". Его призвали, чтобы пересечь смертельные, бесплодные земли из песка и камней. Его проводники пели запрограммированные тексты ― песни, и в первый раз в тысячу лет, это место изменилось, отреагировало. "Ты познаешь себя, если осмелишься". Синхронизация, это определенно синхронизация во мне. По ощущениям, которые поползли вверх и вниз по спине и шее, я почувствовал, что узел Вселенских линий свяжет меня на длительное время, а возможно, и навсегда, с двумя людьми, ждущих в темноте… Мне показалось, что они это тоже знали. Я протянул руку и положил ее на гладкую поверхность столба. Холодный камень, казалось, задрожал под моими пальцами. И голос, через вибрации моей руки и проник в мою голову. ― Кто вызывает Дидакта из его медитативного очищения? Я был ошеломлен. Меня охватила паника и удивление одновременно. Истории, которые до сих пор звучат эхом на протяжении тысяч лет… Дидакт! Здесь! В окружении последней популяции людей в галактике… Даже такой дурак, как я, не мог бы в такое поверить… Я понятия, не имел, что делать, что говорить. Но из темноты позади меня, люди начали петь снова. И с этим плачем, тон голоса из столба изменился. ― Сообщение от Лайбрериан, передали странным образом, но содержание является правильным. Вы будите возвращать Дидакта? Предтеча должен дать ответ. Существовал на самом деле только один разумный ответ: Нет. Извините. Оставляем его в покое! Мы уходим, сейчас!.. Но, все же ― "Ты познаешь себя, если осмелишься". А возможность встретиться с этим героем, Врагом и Проклятием всех людей… Только самые глупые молодые Предтечи осмелится на это… И так, раз, Вы меня выбрали… ― Пп… поднять его, ― сказал я. ― Вы имеете в виду, вернуть его?.. ― Верните его. ― Предтеча, стойте в стороне, ― вещал голос. ― Еще отойдите назад. Это тысячелетняя печать, мудрых Харбоу, закаленная силой Ланг и последствия ее нарушения, будет большим.

Глава 4.

Песок внутри кратера закружился, и вырвался наружу в виде спиральных столбов. Вихри обвивались вокруг ног, не трогая меня. Столп, казалось, расплавился, и стал, утекает в песок. Движение песка продолжались, и на дне показался большой сосуд яйцевидной формы, первоначально захороненный на несколько метров ниже поверхности. Я попятился, чтобы не споткнуться и увязнуть в раскопках. Два человека, и я снова ждали на стене, уворачиваясь от вихрей песка. В конце концов, яма стала довольно приличной. Показался большой сосуд из меди и стали, более десяти метров в высоту, и, по крайней мере, пяти в ширину, блестел как будто его только что сделали. Райзер что-то шептал себе под нос, без сомнения, молитвы маленьким богам. Или, возможно, у хэйменум были большие боги, огромные боги, для маленьких людей. Чакос не кому не молился, а внимательно наблюдал за вихрями, чтобы прыгнуть в сторону, когда это будет необходимо. Но если действительно в этом Криптуме, заточен великий воин Прометеец ― Дидакт, то мало того, что Предтеча другой касты возвратил его к жизни. Чем он может быть сильно недоволен, так придя в себя, обнаружит присутствие потомков своих старых врагов. Голос снова загудел внутри моего черепа. ― Минимальное безопасное расстояние, пятьдесят метров. Стоять в стороне. Тысячелетняя печать будет нарушена через пять, четыре, три, два… ― Не смотрите, ― сказал я людям. И все как один, мы закрыли глаза. Я услышал треск и грохот, и увидел, даже через ладони, вспышку ослепительно синей плазмы, и увидел кости моей руки. Я почувствовал, боль в моих внутренних органах. Это заставило меня почувствовать себя очень старым, как если бы я рассыпался в прах. Я, почувствовал глубокий импульс памяти всех тех, кто когда-либо решился вступить в Криптум, и все еще погруженных в глубокую медитативную непостижимость, единую в бесконечности. Ночь была освещена еще одной вспышкой света, на этот раз чисто белой, с искрами зеленого огня. Позади нас, по острову и через джунгли, прокатилась волна, срывая пальмовые листья, и дико вырывая деревья, в порыве необузданного ветра… Вскоре все было кончено. Яма замолчала. Остаточные протуберанцы танцевали на Криптуме, но затем сразу исчезли. Появились первые признаки утренней зари. Казалось, что с открытия Криптума, прошло несколько секунд, но уже наступало утро. Вскоре, с рассветом, мы ясно рассмотрели, что мы такое сотворили. Яйцевидный сосуд раскрылся на три секции выше средней линии. Разделы открылись наружу, как раскрытый бутон цветка. Но то, что мы увидели внутри сферы, было не так красиво, как цветок. На самом дне, свернувшись калачиком, лежал чудовищно морщинистый эмбрион, он напоминал большой мумифицированный труп, сморщенный от времени. В городе, люди мне предложили посетить катакомбы, заполнены мумиями мертвых людей, но я оказался, подумав, что нормально для деградировавших существ, неприемлемо для Предтечи. Есть вещи, о чем я не любопытствовал. И вот сейчас, я смотрел на позор Прометейца. Я понятия не имел, что случилось в Криптуме, или, почему Предтеча, имевший такую славу и звание, выбрал такую ссылку. Это могло быть покаянием, или безумием… Поначалу я не слышал, как подошли "Сфинксы". Но это, как не странно не заставило меня удивиться. Три машины ковыляли к нам, размахивая большими гнутыми ногами. Приблизившись к черной стене, они включили твердый свет. Ближний "Сфинкс" развернул четыре руки манипулятора, чуть ниже пустой кабины управления, и раскрыл сеть из серебристых нитей. Затем, он перешагнул нас, и спустилась в яму. С другой стороны, еще один "Сфинкс" также сошел в низ, и мягко поднял сморщенные мощи, тела Дидакта. С бесконечным терпением, машины окутали тело в сеть, и осторожно вышли из ямы. Сеть и ее содержимое медленно раскачивалось между ними. Они пронесли Дидакта прямо над нами, и я посмотрел на мощи, минимум одежды скрывали костлявые бедра и плечи. Я не видел лица и головы, но я вспомнил, великого Воина, который посетил мою семью на Орионе. Мощный, красивый, яростный, с взглядом Предтечи пережившего кошмары войны и больших разрушений. Полный рост Воина Прометейца, превышал мой, в два раза и весил Дидакт в четыре-пять раз больше мой массы. Его плечи были, так же широки, как мои протянутые в сторону руки. Но теперь, не имея брони, живой или уже мертвый, он выглядел так уязвимо и уродливо, как мертвый птенец. Я последовал за машинами и перепрыгнул через стену, шел, игнорируя предписанный путь. Чакос ничего не говоря, шел позади меня. Райзер шедший по следам своих предков, отстал. ― Это сокровище? ― спросил Чакос с сомнением. ― Нет, не сокровище, ― сказал я. ― Это стихийное бедствие. Любой из Предтеч, кто нарушит Криптум, клеймится позором. ― Что такое Криптум? ― спросил Чакос. ― Священное место. В поисках мудрости, зрелый Предтеча высокого уровня, может выбрать путь в бесконечность… Наказание за нарушение уединения, может быть наложено на любого Предтечи любой иерархии. ― Вы знаете это, но вы его открыли? Могут ли они за это наказать людей? Нет защиты, нет оправдания. Я чувствовал, как Чакос смутился и испытывает страдание. ― Это не только я. Вы, произнесли нужный текст, и он был услышан, ― сказал я. ― Вы готовы разделить вину? Чакос пожала плечами и отвернулся. Я удивился их безрассудству и то, что они еще не исчезли в джунглях. Сфинксы прошли мимо их, еще замороженных товарищей и, не останавливаясь, углубились в джунгли. Еще два из первых двенадцати "Сфинксов" ожили, включили твердый свет, и последовали за другими, через очищенный путь в джунглях. ― Что мы будем делать? ― спросил Чакос, когда мы проходили по измельченной зелени пальм и кустарников. ― Ждать возмездия, ― сказал я. ― Мы тоже? В самом деле? Я посмотрел на людей, и мне стало их жалко. Эти "Боевые Сфинксы" вероятно, убил многих и многих из предков Чакоса. Люди, наверное, весьма согрешили против Мантии, чтобы заслужить такую судьбу.

Глава 5.

"Сфинксы" шли на восток кольцевого острова, в направлении от внутреннего берега. Следуя их следам мы, наконец, достигли противоположного берега, и остановились на широкой песчаной косе внешнего края кратера. "Сфинксы" поднесли сеть к низким, плоским строениям, изготовленным из голого металла, серым и угловатым. Этим структурам не хватало узлов декоративных внешних оболочек, повсеместно применяемым в архитектуре Предтеч. С воздуха, наверное, это выглядело, как заброшенная военная база, и, сливаясь с линией пальм, от озера, постройки вряд ли были кем-то замечены. Все интересней и интересней. Четыре "Сфинкса" выстроились в шеренгу. Пара несущая Дидакта остановилась перед широким входом. Я услышал звук открывающихся, огромных ворот. "Сфинксы" боком спустились вниз по рампе в помещение. Два других опустился на землю, и сложили "руки" со слабым жужжанием. Голубое свечение их суставов исчезло. Мы медленно прошли мимо неподвижной пары, в пугливой уверенности, что они были все-таки хранителями, а не памятниками. Храбрый Райзер остановился, чтобы погладить по поверхности ближайшей машины. ― Не делай этого! ― Воскликнул Чакос. ― Они могут распылить нас. ― Не думаю, ― сказал Райзер, узкие глаза, уши торчком, прямые сжатые губы. Без сомнения, у него было мужественное лицо. В самом деле, "Сфинксы" выглядели, флегматично, как никогда. Я посмотрел вниз прохода. Песок плыл вниз по спуску, скрывая их следы. Тьма лежала впереди меня. Двери все еще открыты… "Ты познаешь себя, если осмелишься". ― Оставайся здесь, ― сказал я Чакосу, и начал спускаться по рампе. Он протянул руку, и схватил меня за плечо. ― Не ваше дело, ― сказал он, ― заботится о моей безопасности. Я мягко отстранился от его руки. Прикосновение его плоти, было не так отвратительно, как я думал. Его кожа, мало чем отличается от кожи молодого Предтечи. Конечно, мы не могли быть фактически братьями, но как знать, может все мы потомки Прекурсоров… ― Я думаю, Лайбрериан хотела, чтобы мы все были там, ― сказал я. Когда смелость пересиливает страх, принимаются глупые решения. Я был как насекомое, которое летит на пламя. Я надеялся, если не на полное оправдание, то, по крайней мере, на понимание. ― Кто-то оставил сообщения в вашем мозгу, прежде чем вы родились. Кто-то сказал, чтобы вы заманили Предтеча на остров. Вы передали песней правильный код, и Криптум открылся. Чакос встал на колени лицом к рампе и положил руки за голову. Райзер присоединился к нему, взглянув на меня, как будто не был уверен, правильно ли они соблюдают ритуал. ― Лайбрериан отметила нас всех, ― сказал Чакос, и они впали в заунывное песнопение. Я спустился вниз, в темноту. Первая камера внутри здания была широкой, и в четыре раза выше моего роста, что было достаточно, чтобы там прошли "Сфинксы". Тусклый зеленоватый свет, зажегся в темноте, и я увидел, как "Сфинксы" обращены лицом друг к другу, около широкого бассейна, заполненного серебристой жидкостью. Плащаница, на которой лежал Дидакт, висела между "Сфинксами", в нескольких сантиметрах над бассейном. Я присел на край. Вокруг меня, в течение нескольких минут, все было тихо. Затем, резкий голос снова обратился ко мне: ― Предтеча, ты готов произвести возвращение? Я пытался отступить, но белый свет с потолка камеры обездвижил меня. ― Ты готов произвести возвращение? ― Я готов, ― сказал я. ― Вы сказали… Вы здесь для этого? ― Я… я не знаю, что говорить. ― Вы сказали? ― Я говорю… для этого. ― Ваше ли решение о возвращение Дидакта, из вечного мира? На мой взгляд, сморщенное тело выглядело мертвым. Я задавался вопросом, означает ли это, то, что меня призывали воскресить Дидакта. Что в принципе было невозможно. Было очевидно, я ничего не понимал, но теперь я уже был подготовлен, чтобы просто сказать: ― Это мое решение. Я готов. Сверху, через стеклянный люк, в лучах белого света, медленно спустились, четыре части личной, боевой брони Прометейца. Части зависли по обе стороны от плащаницы, и на них находились длинные трубки-щупальца прозрачные, как стекло, которые быстро заполнялись разноцветными электролитами необходимых для длительных путешествий. ― Подойдите, и четко исполняйте инструкции, ― возвестил голос. ― Примените восстанавливающие жидкости. Я содрогнулся, но вошел в бассейн с серебристой жидкостью. Щупальца начали изгибаться, но не агрессивно, просто показывая готовность. "Сфинксы", раскрыли плащаницу, и медленно опустили тело в бассейн. Теперь стало видно лицо Дидакта. У него было действительно сильное лицо, не смотря на то, что это был череп обтянутый кожей. ― Применить электролиты, ― сказал мне голос. Услужливо, щупальце, заполненное красной жидкостью, потянулось вперед. ― Через рот? ― спросил я. ― Примените через губы. Будет произведен выход из состояния обезвоживания. Я наклонился, стараясь не касаться сморщенного тела руками, но мне это не удалось. Кожа теплая… Дидакт не умер! На конце трубки, я обнаружил узкий кран, затем разжал губы, открывая широкий рот, с серовато-белыми зубами. Открыв кран, я пустил поток красной жидкости между сжатыми челюстями Дидакта. Большое количество электролитов стекало вниз по сморщенным щекам и сливалось в бассейн. Но я не обращал на это внимания. Затем я применил еще два оттенка синей жидкости. ― Он возвращается, но медленно. Поднимите его руку, ― инструктировал голос. Я с отвращением, посмотрел на сморщенные руки, но пересилил себя, и сделал так, как мне сказали. Я ходил вокруг "Сфинксов", поочередно поднимая и поворачивая руки Дидакта. Затем сгибал и выпрямлял его ноги… Это происходило до тех пор, пока жесткая, как дерево, кожа не стала эластичной и блестящей. Я следовал всем указаниям голоса, вибрирующего у меня в голове. В течение следующих четырех часов, я кропотливо восстанавливал сморщенного Прометейца от своего долгого сна, от глубокого, медитативного изгнания, того кто был легендой среди Предтеч моего возраста. Наконец, его слезящиеся глаза открылись. Две защитные линзы отпали, и он моргнул, потом посмотрел на меня, и страшно нахмурился. ― Проклятие, ― прошептал он, и его голос был как камень шлифовальный в глубинах океана. ― Как долго? Как долго я здесь? Я ничего не сказал. Я понятия не имел, как долго… Он дернулся и изо всех сил и упал обессиленный, жидкость текла из носа и рта. Он попытался говорить, но сразу не смог. Через некоторое время, ему удалось задать еще одно вопрос: ― Какого Черта вы меня вытащили? ― Теперь выйдете. Остальное мы сделаем сами, ― сказал мне голос. Я вылез из бассейна, и вышел наружу. Люди ждали меня, но я слишком устал, а они были слишком напуганы, чтобы разговаривать, о чем либо.

Глава 6.

Время на острове казалось, остановилось. Что-то было в этой серебристой жидкости, или в восстановительных электролитах, а может в ауре мира, который окружал Дидакта, и это что-то, глубоко повлияло на меня. Я чувствовал, что я как бы купался в древней истории, переходил вброд само время… Когда вставало Солнце, я не был уверен, что раньше оно было такими же… Солнце, и ночное небо все казалось иным. Два человека были рядом со мной, как преданные псы. Мы спали вместе. Их прикосновение уже было не противно. Ночью они прижимались ко мне, помогая согреться. До сих пор я не понимал людей, но я чувствовал определенную привязанность к ним. Я на самом деле спал, впервые с младенчества. Потому что все остальное время я был в броне, которая освобождает Предтечи от этого естественного акта. После десяти дней, Дидакт решился выйти из камеры, чтобы заняться физическими упражнениями. Его кожа, приняла более естественный серовато-розовый цвет. Он до сих пор не носили доспехи, может быть, потому, что он был полон решимости полной реабилитации без посторонней помощи. Он вел себя тихо и угрюмо, он не замечал нас, а мы в свою очередь избегали его. И с его выходом на свет, наш остров начал меняться. Все "Сфинксы" теперь вели себя активно. Они двигались целенаправленно. Появились свежие просеки с нетронутым лиственным навесом. Я предположил, что они создавали пункты наблюдения и линии связи, между возможными оборонительными позициями. Такая подготовка, казалась мне архаичной и эксцентричной, если не сказать больше. Хотя возможно у Дидакта, были другие мысли на счет всего этого. Однажды мы наблюдали как два "Сфинкса" объединились, чтобы создать огромную боевую единицу, такого сурового вида, что от одного взгляда, на нее бросало в дрожь. Около рампы, где Чакос и я обедали фруктами и кокосами, мы часто наблюдали, как Дидакт возвращается из похода, который начался с движения на восток, и теперь закончился его приходом с запада. Полный обход острова, в соответствии с новыми трассами. ― Что он делает? ― спросил Чакос с набитым ртом. ― Он производит разведку. Идет подготовка к защите, ― догадался я. ― К защите от чего? Если бы эти люди знали, как нам повезло, то, что он еще не убил нас своими большими руками, или же не приказал "Сфинксам" превратить нас в пепел. Дидакт спустился по рампе, не обращая на нас внимания, как если мы были просто деревьями или животными. ― Почему мы здесь? ― спросил меня Чакос, его голос был приглушенным. ― Что связывает его с Лайбрериан? ― Он ее муж, ― сказал я. ― Согласно старым сказаниям, они поженились. Чакос выглядели потрясенными: ― Предтечи женятся друг на друге? Честно говоря, я тоже был в недоумении. Как мог возникнуть такой интимный союз между Величайшим врагом людей и их Последним и Величайшим защитником? Я объяснил: ― Предтечи женятся по многим причинам, но как говорят, чаще из-за любви. Люди никогда этого не поймут. Ваши собственные обычаи, слишком примитивны. Чакос посмотрел на меня с недоумением, тихо выругался и ушел в джунгли. Райзер постоянно уходил в джунгли в одиночку, и приносил много фруктов и кокосовых орехов. Он, казалось, не заботился о то, что может произойти дальше. Дидакт остался в камере в тот вечер, когда я пошел пешком через джунгли с моими людьми. Именно "мои люди", так я определял отношения в нашем братстве. Затем мы собрались на пляже под сиянием звезд. Мы болтались здесь без какой-либо цели. Мы были здесь не нужны, это очевидно. Если мы не должны быть убиты или арестованы, если Дидакт игнорировал нас, то, возможно, мы могли бы проделать наш путь к внешнему берегу и найти лодку. Но Чакос так не думал. Он отметил, что профиль центрального пика кратера изменился. ― Они увидят его, и испугаются. Это отпугнет, любые лодки. Я не был таким наблюдательным. Вообще-то, личная броня фиксировала все мелочи жизни, оставляя Предтечам заниматься своими мыслями. ― Что изменилось? ― спросил я, раздраженно. ― Все вроде по-старому. Черный пик, деревья вокруг его основания и голые скалы до самого верха. ― Я думаю, машины работают там, ― сказал он. ― В любом случае, идет движение породы. ― Сфинксы являются военными машинами, а не экскаваторами. ― Может быть, есть и другие машины. ― Мы их не видим, ― сказал я. ― И я ничего не слышу. ― Завтра посмотрим, ― предложили Райзер, и исчез в ближайших деревьях. Он не возвращаться в течение нескольких часов. Следующей ночью мы сопровождали Райзера в одном из его экскурсий. Маленькому человеку видимо было позволено свободно пересекать остров, но на нашем с Чакосом пути, вдруг возник одинокий "Сфинкс", встав перед нами на своих кривых ногах, блокируя дальнейшее продвижение. ― Мы, что заключенные? ― закричал я. Но он ничего не ответил… Чакос покачал головой, и улыбнулся. ― Что смешного? ― спросил я, когда мы потащились обратно. Райзер метнулся мимо нас с маленькой кучей орехов. ― Что, только хэйменумы могут здесь свободно ходить? ― улыбаясь, крикнул Чакос ему вслед. ― Он будет хвастаться об этом, если мы вернемся домой. Похоже, здесь он наш начальник. ― Его мозг меньше, чем у вас, ― сказал я. ― А у вас меньше, чем у Дидакта. Держу пари! ― Нет, ― сказал я и собирался объяснить ему способы мутаций от Манипулара к более высоким формам Предтеч. В это время мы уже вернулись на поляну около восстановительной камеры. Но мои слова застыли у меня на языке… Дидакт сидел в позе мыслителя, поверх левой стены рампы. Его темные глаза, как показалось, увидели нас в первый раз, как будто мы были удостоены небольшого внимания. Он спрыгнул со стены с новообретенной ловкостью. ― Манипулар, ― сказал он. ― Почему эти люди, здесь? Чакос и я, стояли и перед Прометейцем, не зная, что сказать. Настало время суда и наказания, подумал я. ― Скажи мне, что здесь делают люди? ― Это наш мир, ― ответил Чакос, имитируя возвышенный тон голоса Дидакта. Возможно, ― это мы должны спросить, что вы, здесь делаете. Я хотел, зажать его рот руками, и повернулся, чтобы помешать, ему выговориться, но Дидакт поднял руку. ― Вы, ― сказал он, указывая на меня. ― Как вы сюда попали? ― Человек говорит правду, ― сказал я. ― Это планета, отведена для их проживания. Я же пришел сюда в поисках артефактов. Эти люди показали мне ваше место упокоения. Они содержат геос ген. ― Криптум не просто открыть, ― он прервался, и поглядел на небо. ― Один из вас нашел способ, чтобы открыть мое скорбное убежище. Кто? Как? Его печаль легла как тень на пляж и джунгли. Мне, в присутствии такого древнего Предтечи, казалось, сам воздух был заполнен мраком и унынием. ― Люди пели песни, ― ответил я. ― Криптум открылся. ― Я знал только одного Предтеча, который был таким хитрым, ― сказал Дидакт, и его голос смягчился. ― Или таким умным… Как ты сказал… люди содержат геос ген. Кто-то ввел им коды в зачаточном состоянии, или генетически, еще раньше? ― Я думаю, что это так. ― Сколько времени прошло? ― Наверное, тысячу лет, ― сказал я. ― Тысячу лет сна. ― Я не спал, ― сказал Дидакт. ― Я вошел в Криптум в другом мире. Кто-то перевез меня сюда… Почему? ― Мы лишь инструмент Лайбрериан, ― сказал Чакос. ― Мы служим ей. Дидакт посмотрел на человека с отвращением: ― С моими "Сфинксами", кто-то помогал возродить меня. ― Я помогал. ― Я надеялся возродиться в триумфе и в признание моей точки зрения, но вместо этого, я вижу возле себя, молодого дурака и потомков древних врагов. Это хуже, чем позор! По какой причине… Лайбрериан решила возродить меня в таких унизительных обстоятельствах. Он поднял руку, затем выполнил круговые движения в воздухе. Части боевой брони, плавно выплыли из камеры, и расположились вокруг Дидакта. Части брони облачили его конечности, туловище, и, наконец, верхнюю часть головы, мерцающими полосами, которые плавали в нескольких сантиметрах от его кожи. Я был удивлен скромностью его брони. Броня моего отца была гораздо богаче, но он не был легендой. ― Должна быть причина, по которой моя жена не прибыла сюда, чтобы поприветствовать меня, ― сказал Дидакт, когда он был полностью одет. Он протянул руки к звездам. И его пальцы, начали двигаться так, словно он хотел заставить сдвинуться несколько созвездий. Я, даже удивился, когда звезды этого не сделали. Пальцы заиграли пучками синей энергии, и он сжал их в кулаки: ― Вы ничего не понимаете. ― Так просветите меня, ― сказал я. ― Вы просто Манипулар и ничего в этом не смыслите. ― Он указал на Райзера. ― Маленький человек, я знаю, ваш вид. Вы древнейшая форма. Вас, наверное, сохранили, потому что вы умные и миролюбивые. Достойная замена домашним животным, чтобы развлечь и приучить к порядку нашу молодежь. А вы… ― Он ткнул пальцем в Чакоса. ― Вы слишком похожи на людей, которые почти разрушили мой флот и убили многих моих воинов. Моя жена много на себя берет. Она раздражает меня. Он посмотрел на нас и вытянул руки. Его броня вспыхнула: ― И вы меня раздражаете. Лицо Чакоса омрачилось но, он ничего не сказал. Дидакт был в ярости. Казалось, он готов был нас убить… Но затем, наверное, переосмыслил свои действия. Его руки опустились, и броня вернулась в состояние защиты. ― Манипулар, где вы увидели первый свет? ― спросил он. Я объяснил, что родился в почтенной семье Строителей, которые населяют системы внутри и вокруг Комплекса Ориона. ― Почему ты голый? ― Мерс окружает этот остров, ― сказал я. ― Они не терпят сложных машин. ― Моя жена разводила мерс, и в нашем саду, ― сказал Дидакт. ― Я сам никогда не любил этих тварей. Покажи мне…

Глава 7.

В дурном настроении, Чакос присоединился к нашей компании, когда мы пошли прогуляться вдоль внешнего берега. Вдалеке кипела работа, "Сфинксы", выполняли работу в качестве экскаваторов, что, по-видимому, также удивляло Дидакта. По правде говоря, он, все чаще и чаще казался чем-то встревоженным. И у него тоже не было объяснений по поводу перестройки центрального пика. ― Почему я здесь, ― сказал он, когда мы смотрели на озеро Джаманкин. Он нашел, низкий валун и сел в созерцательной позе. ― Никто не может сказать мне, почему я все еще не в своем мире. ― Вы в изгнании, ― сказал я. ― Да, это изгнание. Я вынужден был отступить. Что моя, правда; тактические и стратегические мудрости, бесполезны против смелых утверждений Мастер-Билдера ― Он остановил себя: ― Но эти вопросы не для ушей Манипулара. Скажите, это оружие построили? Было ли оно использовано? Я ответил ему, что ничего не знаю об этом оружии. ― Это не существенно. Как Манипулар, вы не имеете нужды, постигать нечто большее, чем ваши фантазии. Хуже того, вы, очевидно, сосредоточились на личных амбициях. Ну конечно… артефакты Прекурсоров. Без сомнения, вы ищете Органон. Его слова ножом прошлись по моему самолюбию, наверное, потому, что они были правдой. ― Я честно добиваюсь своего. Я не иду в обход, ― сказал я, и процитировал: ― Ты познаешь себя, если осмелишься. ― Эя, ― пробормотал Дидакт, покачивая большой головой. ― Один раз я сказал это ей, а она упрекает меня этим, до сих пор. Он посмотрел на озеро и ясный восход солнца, безоблачного утра. ― Мерзкие животные, ― сказал Дидакт, наблюдая, как мерс, злобно извивался в озере. ― Как вы сюда прошли, не подвергшись их нападению? Я рассказал, о людях и об их деревянных лодках, с паровыми двигателями. ― Люди снова изготавливают механизмы… Я был хорошо и тщательно спрятан. Ни один другой Предтече, не стал бы искать меня здесь. ― Долгое время, ― подтвердил Райзер. Он инстинктивно был счастлив, находясь возле Дидакта. Я видел это очень ясно ― "я ваш слуга на веки"… Неудивительно, что Чакос был в дурном настроении. Его собственные инстинкты, скорее всего, либо были давно стерты или заполнены темными воспоминаниями. ― Ваш Криптум убил бы любого человека, который бы осмелился подойти к нему, ― сказал я. ― Или, по крайней мере, любого глупого человека. ― Естественный отбор, ― сказал Дидакт. ― Но был и безопасный способ, частично. Кто-то сделал головоломку, которая будет решена в человеческом воображении. Люди приходили снова и снова, и приносили себя в жертву, а оставшиеся в живых возвели стены и положили камешки, чтобы показать путь. Кто-то хотел, чтобы вы были обнаружены, когда придет время. Дидакт стал еще сумрачней. ― Тогда время почти не осталось, ― сказал он. ― Все, что мы пытались сделать, как наследники Мантии, все это будут разрушено, и галактика погибнет… как они этого не понимают. Он тяжело вздохнул: ― Хуже уже не может быть. Присоединяйтесь к своим друзьям и пойте грустные песни, Манипулар. Нам вынесен смертный приговор. ― Это то, что вы все заслуживаете, ― сказал Чакос. Прометеец не обратил на него никакого внимания…

Гало: Криптум

Бир Грег

Фантастика

эпическая фантастика

боевая фантастика

Моя полка

Связаться