Родилась в Москве 4 мая 1963 года. Окончила музыкальный колледж им. Шнитке и Академию музыки им. Гнесиных по специальности "История музыки" (дипломная работа «Поздние вокальные циклы Шостаковича: к проблеме взаимоотношения поэзии и музыки»).
С восьми до восемнадцати лет сочиняла музыку и хотела стать композитором. Работала экскурсоводом в доме-музее Шаляпина, печатала музыковедческие эссе, около десяти лет пела в церковном хоре, двенадцать лет руководила детской литературной студией «Звёзды Зодиака».
Стихи начала писать в возрасте двадцати лет, в роддоме, после рождения первой дочери, Натальи, печататься — после рождения второй, Елизаветы. Первая подборка была опубликована в журнале "Юность", известность пришла с появлением в газете "Сегодня" разворота из семидесяти двух стихотворений, породившего миф, что Вера Павлова — литературная мистификация. Печаталась в литературных журналах в России, Европе и Америке.
В России выпустила пятнадцать книг. Лауреат премий имени Аполлона Григорьева, «Антология» и специальной премии «Московский счёт».
Переведена на двадцать иностранных языков. Участвовала в международных поэтических фестивалях в Англии, Германии, Италии, Франции, Бельгии, Украине, Айзербайджане, Узбекистане, Голландии, США, Греции, Швейцарии.
Автор либретто опер «Эйнштейн и Маргарита», «Планета Пи» (композитор Ираида Юсупова), «Дидона и Эней, пролог» (композитор Майкл Найман), "Рождественская опера" (композитор Антон Дегтяренко), "Последний музыкант" (композитор Ефрем Подгайц), кантат "Цепное дыхание" (композитор Пётр Аполлонов), "Пастухи и ангелы" и "Цветенье ив" (композитор Ираида Юсупова), "Три спаса" (композитор Владимир Генин).
Записала как чтец семь дисков со стихами поэтов Серебряного Века. Спектакли по стихам Павловой поставлены в Скопине, Перми, Москве. Фильмы о ней и с её участием сняты в России, Франции, Германии, США.
Живёт в Москве и в Нью Йорке. Замужем за Стивеном Сеймуром, в прошлом — дипломатическим, а ныне — литературным переводчиком.
С восьми до восемнадцати лет сочиняла музыку и хотела стать композитором. Работала экскурсоводом в доме-музее Шаляпина, печатала музыковедческие эссе, около десяти лет пела в церковном хоре, двенадцать лет руководила детской литературной студией «Звёзды Зодиака».
Стихи начала писать в возрасте двадцати лет, в роддоме, после рождения первой дочери, Натальи, печататься — после рождения второй, Елизаветы. Первая подборка была опубликована в журнале "Юность", известность пришла с появлением в газете "Сегодня" разворота из семидесяти двух стихотворений, породившего миф, что Вера Павлова — литературная мистификация. Печаталась в литературных журналах в России, Европе и Америке.
В России выпустила пятнадцать книг. Лауреат премий имени Аполлона Григорьева, «Антология» и специальной премии «Московский счёт».
Переведена на двадцать иностранных языков. Участвовала в международных поэтических фестивалях в Англии, Германии, Италии, Франции, Бельгии, Украине, Айзербайджане, Узбекистане, Голландии, США, Греции, Швейцарии.
Автор либретто опер «Эйнштейн и Маргарита», «Планета Пи» (композитор Ираида Юсупова), «Дидона и Эней, пролог» (композитор Майкл Найман), "Рождественская опера" (композитор Антон Дегтяренко), "Последний музыкант" (композитор Ефрем Подгайц), кантат "Цепное дыхание" (композитор Пётр Аполлонов), "Пастухи и ангелы" и "Цветенье ив" (композитор Ираида Юсупова), "Три спаса" (композитор Владимир Генин).
Записала как чтец семь дисков со стихами поэтов Серебряного Века. Спектакли по стихам Павловой поставлены в Скопине, Перми, Москве. Фильмы о ней и с её участием сняты в России, Франции, Германии, США.
Живёт в Москве и в Нью Йорке. Замужем за Стивеном Сеймуром, в прошлом — дипломатическим, а ныне — литературным переводчиком.
АВТОПОРТРЕТ В ПРОФИЛЬ
* * *
Я, Павлова Верка, сексуальная контрреволюционерка, ухожу в половое подполье, иде же буду, вольно же и невольно, пересказывать Песнь Песней для детей. И выйдет Муха-Цокотуха. Позолочено твоё брюхо, возлюбленный мой! * * *
И долго буду тем любезна, что на краю гудящей бездны я подтыкала одеяла и милость к спящим призывала. * * *
Река. Многострунная ива. Кузнечики. Влажный гранит. На нём — полужирным, курсивом: Здесь Павлова Вера лежит, которая, братья-славяне, сказала о чувствах своих такими простыми словами, что кажется — вовсе без них. НЕБЕСНОЕ ЖИВОТНОЕ
* * *
Под свитерком его не спрячешь, мой первый лифчик номер первый, когда, гуляя по двору, его ношу, и каждый смотрит, и каждый видит, несмотря на то, что складываю плечи и что крест-накрест руки. Трудно дышать — затянуто дыханье подарком, сделанным мне мамой вчера, как будто между прочим. * * *
Идет мужик. Упал. Встает. Идет мужик. Упал. Лежит. Лежит мужик и не встает. Потом встает. Потом идет. ПЕСНЯ ОБ ИВЕ
Драконьей кровью умывалась, чтоб сделаться неуязвимой, но тут листок сорвался с ивы, но тут листок сорвался с ивы, но тут листок сорвался с ивы, прилип, проклятый, между ног. * * *
Отпускаю себе грехи, словно волосы, кои долги и распущены. Тот, кто долги отпускает, любит стихи и женщин с длинными волосами. * * *
Когда я пою, у меня болят ноги. Когда я пишу, у меня болят скулы. Когда я люблю, у меня болят плечи. Когда я думаю, у меня болит шея. * * *
Сквозь наслоенья дней рождений все лучше виден день рожденья. Сквозь наслоенья наслаждений все наслажденней наслажденье вобрать и задержать в гортани большой глоток дождя и дыма… Чем ближе мы подходим к тайне, тем легче мы проходим мимо. * * *
Мысль не созрела, если она не уместится в четырех строках. Любовь не созрела, если она не уместится в одном ах. Стихи не сложились, если сейчас стану искать рифму и соблюдать размер. Жизнь не сложилась, если она не уместится в одном да. * * *
Строю глазки, шейку и коленки, неприступно брови поднимаю и преступно поднимаю юбку, медленно, как флаг олимпиады, медленно, как занавес Большого: вот вам пара трогательных ножек, вот тебе скуластенькие бедра… Хватит, сколько можно красоваться у зеркала? * * *
Как Мириам, как Жанна, ты пребываешь девой, сколько б ни воображала, будто гуляешь налево, сколько бы ни гуляла, с кем бы ни залетала, любовь, ты — вечная дева, нескончаемое начало. * * *
Увидеть тебя и видеть, и видеть тебя, и видеть, и видеть, и вдруг решиться поднять на тебя глаза… * * *
Хочу кататься с вами на коньках, в особенности если на коньках вы сроду не катались, я же сроду каталась, но из пропасти народу ни с кем так не хотела на коньках, как — с вами… * * *
Мама ушла на работу с утра. Пачкала небо заря. Невинность? Черт с ней! Вроде пора. Первая ночь состоялась с утра первого сентября. Пообещала еще вчера. Слово держу. На. За подзаборные вечера милого вознаградить пора. Так это и есть — жена?